Прятки. Я тебя нашел - Зоя Анишкина

Словно их закрывали прямо перед моим носом. Я мог бы поклясться, что отчетливо слышал щелчки запорных устройств! Это было невыносимо.

Хотелось кричать, пару раз я попробовал, но мой голос утонул в прекрасной звукоизоляции. В этом доме все было сделано так, чтобы никто тебя не услышал, но…

Тогда откуда раздавался грохот?

Распорядитель, как чертов кукловод, водил меня вокруг да около, не подпуская ни к ней, ни к прокурору. Пару раз я останавливался, чтобы перевести дух. И тогда отчетливо слышал голос:

– Просто отдайте мне Еву.

Псих, долбаный псих. Он, как и братец, помешался, только тот любил играть жизнями людей, а этот, напротив, хотел в свои лапы одну-единственную.

Я кричал, что не знаю, где она, кричал, что не знаю, где Игорь. Но он не верил. Или не хотел верить. Мне показалось, что Иванютин проницателен, но я не хотел сам себе признаваться в том, что у него не те марионетки.

Что сейчас он не добьётся успеха, потому что попросту недоработал этот момент. Никто из нас не знает, где Ева Мендельсон. Где она, одному Богу известно! Богу и Игорю, надеюсь.

Я продолжил поиски. От бега и бесконечного выламывания дверей все гудело. Силы убавлялись, и ситуация выходила из-под контроля. А потом я решил снова пробраться на второй этаж.

Не знаю, что подтолкнуло меня к этому, да только у входа в основной зал я снова упёрся в запертую дверь. Что за черт? Стал дергать ее, но все тщетно. Словно приросла!

Я изучил замок и попробовал снять полотно с петель, но и это не получилось. Минуты текли, а потом я услышал вскрик. Далекий и надрывный.

И такой звук издавать могла только Адалина. И только в одном случае: этот урод нашёл ее первым!

Что было мочи я принялся барабанить в дверь, и, когда со всей дури врезался в неё, она распахнулась. А я упал на чертов ковёр посреди зала у лестницы. И то, что увидел при этом, заставило кровь закипеть в жилах.

Этот урод, чью физиономию теперь украшал огромный порез, держал Аду за волосы и тащил к перилам. Он не сразу заметил меня, но, когда увидел, на лице возникла торжествующая улыбка.

– О! А вот и зрители. Смотри-ка, Адалина, как думаешь, понравится ему наше шоу? Давно хотел сделать это с тобой на лестнице.

Он притащил девушку к перилам и перегнул через них. На ней была какая-то тряпка, совершенно не скрывавшая наготы. Прокурор схватил босячку за горло и, видя, что я направляюсь в их сторону, прохрипел:

– Стоять! Иначе я ей шею сверну! На это сил у меня хватит! Чтобы даже не рыпался. Сначала посмотришь, как я оприходую ее, а потом расскажешь, куда твой братец утащил мою дочь!

Ада пыталась пинаться, а я лихорадочно соображал, что делать. На горле девушки сомкнулись мерзкие пальцы и слегка придушили ее, она закашлялась, хватая ртом воздух.

Больше всего на свете я сейчас желал, чтобы он сдох. Но как вытащить девушку, придумать не мог. Она билась под ним из последних сил, а я, как последний ушлепок, стоял и смотрел на это.

Его руки сдёрнули с нежного тела обрывки ткани, и я вспомнил разводы от гематом. Прокурор полез расстегивать брюки, глядя прямо на меня. Но для этого ему пришлось ослабить хватку.

Все произошло очень быстро.

Адалина вздернула голову и встретилась со мной взглядом. Не знаю как, но я сразу понял, что она задумала. Бросился вперёд, стараясь успеть.

Девушка оттолкнулась ногами и вцепилась в перила, свешиваясь всем телом вниз. Прокурор не устоял. У него был выбор: либо по инерции нырнуть за ней, либо отстраниться.

Естественно, он выбрал второе. А маленькая, хрупкая, но такая смелая девушка перекинулась через лестницу и повисла на ней. Высота была приличной, и опомнившийся гад ринулся к ней, чтобы скинуть.

Он добрался до неё слишком быстро – на моих глазах она с отчаянным криком разжала пальцы и полетела вниз. Убиться с такой высоты сложно, но переломаться и остаться инвалидом вполне.

Но я успел. В последнюю секунду бросился вперед, и она свалилась прямо на меня. Когда ледяное трясущееся тело оказалось в руках, я испытал такое облегчение, какого даже представить себе не мог…

Она здесь, живая, в моих руках!

– Ада, Боже, Адалина! Успел, живая! Больше не отпущу. Ты поняла меня, босячка? Ни за что на свете никуда от меня не денешься. Бедовая моя…

Поднял взгляд, встретившись с голубыми глазами. Теперь между мной и прокурором никто не стоял… Настало время расплаты.

– Я сейчас…

Поставил ее на пол и буквально отцепил от себя. Даже снизу было видно, как побледнел этот подлец и попятился. Но я быстрее, я догоню его.

Уже представлял, как всаживаю свой кулак в его лицо, предвкушал хруст костей и вой побитой собаки. Сейчас я доберусь до него.

– Стой, Макс, нет! Надо выбираться!

Ее голос дрожал, но был на удивление твёрдым. Она вцепилась в мою футболку, а я понял, что девушка все ещё обнажена. Но не хотел терять времени.

– Ада, я могу решить этот вопрос раз и навсегда, он сдохнет!

– Тебе не дадут. Неужели ты не понял? Не оставляй меня здесь одну. Я не хочу больше оставаться одна!

Каждое слово давалось ей с трудом, словно она выдавливала это признание, бледнея и краснея. Такое ощущение, что Ада в принципе никогда никому такого не говорила.

Я окунулся в ее невероятно родные аквамариновые глаза. А ведь она права. Я мог столкнуться с ним за это время десятки раз, но нами словно управляли извне.

– Тогда с чего ты решила, что он отпустит?

Я спросил это тихо-тихо, а потом стащил с себя футболку, надевая ее на девушку. Она смотрелась в ней невероятно женственно и сексуально.

– Потому что мы правда не знаем, где Ева. Я потом объясню.

Девушка вложила в свою