Искусство бегать на каблуках - Рэйчел Гибсон

— Я вызову такси.

Лекси застегнула лифчик и потянулась за рубашкой на полу. Это привлекло внимание Шона, и он сел.

— Что делаешь?

— Одеваюсь.

— Вижу. Почему? — Ей надо уйти. Выбраться. Как можно быстрее, пока она не ударила его и не разрыдалась, несомненно, как и все другие женщины. Это была ее вина. Она влюбилась в мужчину, который только притворялся, что любит ее. — Ты выше этого, Лекси. — Он завернулся в простыню и встал. — Ты лучше, чем женщины, которые обижаются и ведут себя таким образом.

Она тоже так думала. И не угадала.

Шон сделал паузу, словно пораженный мыслью:

— У тебя скоро начнутся месячные?

У нее отвисла челюсть, и Лекси задохнулась:

— Скажи мне, что я ослышалась.

— Извини, но ты ни с того ни с сего так возбудилась. — А он нет. Нисколько. Ни по какой причине. — Я думаю, ты просто запуталась.

— Ты меня оскорбляешь.

— То, что ты чувствуешь, нереально. Ты поймешь это завтра.

— Не смей говорить мне, что я чувствую или что я пойму завтра. — Лекси натянула рубашку через голову и подпрыгнула на одной ноге, а затем на другой, забираясь в штаны. — Я знаю, что чувствую. Я знаю, что чувствую, когда ты входишь в комнату и вижу, как ты улыбаешься мне. Я знаю, что от прикосновения твоей руки к моей пояснице у меня сердце замирает и сильно колотится одновременно. Я знаю, тебе нравится говорить себе, что ты хороший парень из-за очевидных поступков, но делает тебя хорошим парнем, то, что не так очевидно. Может быть, даже тебе. — Она застегнула молнию на штанах и снова посмотрела ему в лицо. — Но я вижу тебя, Шон. — Он насупил брови и сжал губы, как будто она заглянула в него глубоко, и ему это не понравилось. — Ты не обязан любить меня в ответ. Это нормально. — Нет, не нормально. — Я имею в виду, что никогда не ожидала этого от тебя. Мы договорились. Вот и все, но не говори мне, что я запуталась, как и все другие женщины, которые имели несчастье сказать, что любят тебя. — Лекси откинула волосы с лица. То ли от напряжения, то ли от эмоций ее дыхание стало частым и прерывистым. — Вместо того, чтобы обвинять мои месячные — что, кстати, так типично для мужчин, — по крайней мере, ты мог бы сказать, мол, Боже, Лекси, как мило.

— Боже, Лекси, как мило.

У Лекси опустились руки, когда она смотрела, как Шон стирает всякое выражение со своего красивого лица.

— Может быть, ты мог бы подделать некоторые эмоции.

— Извини. В следующий раз запиши это для меня в одной из своих надоедливых записок.

Теперь он просто добавлял к ране оскорбление.

— Ты ведешь себя как придурок.

— А ты чересчур эмоциональна.

— Что ж, извини. — Лекси подобрала чулки и туфли. — Я сказала, что люблю тебя, а ты сказал, что я запуталась.

— Так и есть. — Шон боролся с простынью, но смог собрать ее в одной руке. — Ради бога, два месяца назад ты думала, чт

о влюблена в Пита Далтона.

Лекси вздернула подбородок и собрала все свое достоинство:

— Это было низко.

— Зато правда.

Она сунула туфли под мышку. Ее сердце сжалось, глаза защипало, и, прежде чем полностью разбиться на куски, она сказала:

— Спасибо за все, что ты сделал, чтобы помочь мне. — Ей следовало бы покончить со всем этим прямо сейчас, пока у нее еще была крупица гордости, но помоги ей бог, она не могла заставить свое сердце проститься. Еще нет. — Лучше, если мы просто сохраним эту дурацкую сделку до середины следующего месяца.

ГЛАВА 15

«Люби меня, как можешь только ты» (Элли Голдинг)

«Платановый зал» отеля «Времена года» сиял в золотистом отблеске свечей. Золотые скатерти и изысканный белый фарфор украшали круглые столы с букетами экзотических цветов. За столами с табличками в руках толпились легенды хоккея.

— Далее у нас будет поездка «все-включено» в Гонолулу, — объявил аукционист. — Начнем с двух тысяч. Две тысячи — слышу ли я «двадцать две»?

Пока торги вокруг него накалялись, Шон глядел на женщину, притворявшуюся рядом с ним статуей. Красивая статуя в красном платье. Тонкая талия, глубокое декольте.

— Ты выглядишь прекрасно.

— Спасибо.

Он не видел Лекси два дня. С тех пор, как она выбежала из его квартиры.

— У тебя слишком низкий вырез.

Лекси подняла табличку:

— Меня не волнует твое мнение.

Разозлилась? Так и он тоже. У нее, как у любой женщины, от хорошего секса размягчились мозги, и в голове образовалась каша. Он-то думал, что Лекси умнее большинства женщин.

— Это один из тех стандартных ответов, которые ты пишешь в своих памятках?

— Да. — Она опустила табличку, даже не взглянув в его сторону. — Раздел первый, подраздел «б», под «оставь меня в покое, Шон».

Он не знал, что больше всего вывело ее из себя. Что он тоже не размяк или что напоминал ей о том, сколько за последнее время она думала, что влюблена.

— Любовь никогда не злится, — заметил Шон. — Раздел пятый.

— Случайная чушь.

Он неоднократно пытался связаться с Лекси, но она ответила только на одно из его сообщений.

«Я иду с на благотворительный прием Мари, — написала она. — Мне не нужно, чтобы ты меня забирал».

Шон обдумывал, приходить ли вообще сегодня вечером. В конце концов, надел костюм и галстук, потому что должен был туда явиться. А не потому, что не мог оставаться в стороне.

Он измучился, Лекси пребывала в ярости, и в довершение всего ее подруга Мари сидела за столом позади него, и ее глаза прожигали дыры у него в спине.

— Я иду в бар. Нужно что-нибудь? — спросил Шон у статуи.

— Спасибо, нет.

Шон положил табличку на стол и встал. Ему и Лекси хорошо вместе, в постели и вне ее. Когда она поймет, что ее чувства всего лишь похоть, а не любовь, то придет в себя. Он просто надеялся, что это произойдет раньше, чем позже, и Лекси больше не будет тратить время на истерику. У них оставалось чуть больше двух недель до фальшивого разрыва.

Две недели, подумал он, переходя в соседнюю комнату и садясь за барную стойку. А она тратила время впустую.

— Водка. И плеснуть тоника, — сказал он бармену и вытащил бумажник. Да, это был вечер водки.

— Привет, Нокс. — Чаки, левый нападающий, похлопал его по плечу и заказал светлое пиво. — Я только что проиграл Олсену за этот отпуск. — Затем заметил: — Лекси сегодня горячая штучка.