Не кровный Брат - Елена Безрукова

Вплёл пальцы в волосы, закусил губы и задумался. Многие рисунки сделаны ещё до того как я нашёл её фотографии и придумал историю с шантажом. Выходит, она…

Она любит меня. Давно.

Она любила меня тогда уже. Лиза наблюдала за мной и вечерами рисовала мои портреты… Схватился за голову. Господи, я ведь реально придурок!!

Как же я, должно быть, обидел её своим шантажом и давлением. Она влюблена в меня практически с самого начала. А я в неё… Но мы не поняли ничего, оба. Она тихо мучилась от обид, я обижал Гуффи, не зная как ещё подойти, доколёбывался постоянно до неё. Мне рвало башню от того, как же хотелось к ней прикоснуться, сжать в руках её худенькое тело, но она бы мне не позволила. Я злился на неё, что она мне недоступна, она — недозволенная, что она не понимает и не принимает меня, мою страсть. Злился на себя, что хочу её как безумный, я одержим ей стал.

А всё было так просто… Мне не нужно было ничего этого делать, не нужно было этой игры, шантажа… Моя Гуффи итак была вся моя с самого начала, только нужно было сказать ей о том, что она мне… нужна.

Какой же я — идиот. И как теперь просить прощения? Ужасно стыдно и мерзко от самого себя. Обидел девчонку почём зря…

***

Лиза.

Проснулась в гостиной.

Ой. Не заметила, как уснула. Кто-то заботливо меня укрыл пледом. По идее, кроме Кирилла никого не должно быть в доме, а значит, меня укрыл он. Невольно заулыбалась. Какой он бывает милый. Я, кажется, уже и засыпаю, и просыпаюсь с мыслями о нём. Как и мой блокнот весь изрисован им… Кстати, где мой блокнот?

Огляделась вокруг — нет нигде тетради. Совершенно точно помню, что засыпала с ним в руках. Куда он мог деться?

Поискала под одеялом, под подушкой, под диваном, только что в холодильнике и мусорном ведре не посмотрела. И тут осенило меня, а душа упала в пятки — в доме только Кирилл! Он мог взять блокнот, пока я спала. И обязательно увидит содержимое, и поймёт, что я его… что? Люблю, что ли? Не знаю, но явно неравнодушна, раз изрисовала всю тетрадь его наглой красивой мордой. А ещё там есть и от руки записи, вроде личного дневника, которые я бы, однозначно, не хотела, чтобы кто-то видел. Тем более, мой сводный брат!

Решительно направилась к нему и постучала в дверь. Если взял он — нужно немедленно забрать тетрадь. Вдруг не успеет увидеть весь мой позор?

— Заходи, — услышала я из-за двери.

Я толкнула её и вошла внутрь. Кирилл сидел на кровати, какой-то потерянный, и смотрел на меня так, будто видел впервые. Взгляд упал на стол. Мне стало жарко, кровь прилила к лицу, заставив щёки залиться ярким румянцем.

Там лежал себе спокойно мой блокнот. Судя по лицу сводного брата, он всё прочитал. Он видел всё, и теперь такое обо мне знает. Как подло… Закусила губу, чтобы не разрыдаться от очередной обиды. Как я могла допустить мысль, что этот человек имеет ко мне хоть каплю уважения?! Глупая дура.

— Ты его… прочитал, да? — больше утвердила, чем спросила я.

— Да, прочитал, — ответил спокойно Кирилл, проследив за моим взглядом.

— И как?

— Весьма содержательно.

— Хорошо посмеялся над дурой Гуффи?

— Лиз, я…

Я горько усмехнулась и перебила его:

— Как тебе только не стыдно, Кирилл? — всё, больше не могу. По щекам побежали мокрые дорожки. — До чего ещё ты готов опуститься? Это ведь подло. Надеюсь, это твоя последняя подлость. Не подходи ко мне больше…

Прошла по комнате к столу, утирая на ходу слёзы, забрала блокнот. Меня трясло от злости, обиды, стыда. Хотела уйти, но Кирилл успел встать с дивана, дойти до меня, и преградил дорогу, взяв руками за плечи.

— Лиза…

— Не трогай меня, — прорычала я, собралась в ком, как кошка и попыталась вывернутся из его рук.

— Ну подожди. Дай сказать.

— Я не хочу слушать. Ты достаточно уже всего сделал и сказал. Пропусти меня!

— Я не стану сейчас тебя силой держать. Я просто прошу — выслушай меня. Пожалуйста. Если после моих слов ты захочешь уйти — я не буду препятствовать. Я приму твоё решение, и оставлю тебя в покое.