Сумасшедший декабрь - Наталья Евгеньевна Шагаева

идёт крупная дрожь. Мое тело горит, лёгкие жжет от нехватки кислорода. Меня разрывает, в глазах темно. Ее лоно вибрирует, стискивая член до боли. Кристина бьётся в оргазме, закрывая глаза, из которых всё-таки срываются слезы. Убираю ладонь с ее рта и накрываю губы своими, выпивая ее болезненный экстаз. Еще несколько сокрушительных толчков, я преодолеваю ее сопротивление и улетаю. Ничего не вижу, не слышу, только чувствую.

Дышим, пытаясь прийти в себя. Плачет, обвивая руками мою шею, прижимается.

— Прости меня… прости… — всхлипывает.

— Ну что ты, моя королева. Тише, тише, — обхватываю ее лицо, целую соленые от слез губы. Уже нежно, аккуратно. — Больше не решай за меня. За нас. Я в состоянии все решить сам! Все будет хорошо.

— Твой отец против меня… Мой возраст… проблемы… — говорит невпопад. Но я все понимаю. И меня это бесит. Даже слышать ничего не хочу!

— Мне плевать, что думает мой отец! Это моя жизнь. Он больше не будет вмешиваться. А возраст… — глубоко вдыхаю, глотая воздух. — Еще раз услышу что-то подобное… — кусаю ее за губу. — Ну ты меня поняла.

— Люблю тебя. Я так соскучилась… — снова всхлипывает, утыкаясь мне в шею.

— Мне еще никто не признавался в любви в слезах, — усмехаюсь, зарываясь ей в волосы. По телу разливается умиротворение. Мне так хорошо и спокойно, что я снова пьянею от эйфории.

— Мам! — кричит с той стороны двери Эля. Быстро отрываюсь от Кристины, застегивая ширинку.

— Да, я сейчас! — отзывается Кристина, одёргивая платье и утирая слезы. Поднимаю ее колготки с трусиками, закидывая в стиральную машинку. Открываю дверь, выходим.

— А что вы там делали? — удивлённо спрашивает Эля.

— Руки мыли, — отвечаю я. — Собирайся, в магазин поедем. Завтра Новый год, — отвлекаю Элю.

— А купишь детское шампанское? А то мама не купила, — надувает губы.

— Куплю, — подмигиваю.

Кристина быстро убегает в комнату приводить себя в порядок. Элина убегает в туалет. Иду на кухню, чтобы выпить воды, но резко разворачиваюсь и иду в комнату. Там в спальне полный пи*дец. Я все разнес.

Кристина стоит на пороге, рассматривая разбросанные вещи и косметику. Молча подходит к стене, на которой остался кровавый развод от моего кулака. Трогает багровое пятно пальцами. Хмурится.

— Что здесь произошло? — шепотом спрашивает она.

— Так выглядит моя реальность без тебя.

— Максим. Боже, — снова меня обнимает, уже сама целует, целует губы, скулы, прижимается. — Не делай так больше.

— А ты не уходи от меня.

— Что дальше?

— Дальше мы едем в магазин… Празднуем Новый год. Ты выходишь за меня замуж…

— Я еще не развелась и не думаю, что так сразу хочу замуж, — хитрая, специально меня провоцирует, облизывая губы.

— Развод — дело нескольких недель. После праздников станешь свободна. Это я тебе обещаю. Согласен, не самое романтичное предложение. Забудь. Переиграю после развода, и только попробуй мне отказать.

Эпилог

Кристина

Выходим с Элей за ворота нашего дома. Юра всегда ждет тут. Он не заходит. Максим против, да и мой бывший муж не горит желанием. Хорошо уже то, что мы смогли договориться и Юра больше не хочет отнять у меня дочь.

Не знаю, как это произошло, что предпринял Максим и какие нашел аргументы. Мне уже неинтересно. Главное, что мой бывший муж жив и здоров, а Максим на свободе.

— А можно я не поеду? Скажем, что я заболела. У меня болит горло, — хнычет Эля. Напрягает тот факт, что дочь после каждой встречи с отцом хочет этого все меньше и меньше. Убеждена, что бы ни произошло между родителями, ребёнок должен общаться с отцом. Тем более Юрий любит Элю. Но…

— Почему ты не хочешь погулять с папой?

— Он опять будет спрашивать…

— Что спрашивать?

Не понимаю. Раньше Эля с удовольствием общалась с Юрой. Я никогда не настраивала дочь против отца, и Максим тоже.

— О Максиме, о тебе…

Дочь словно недоговаривает.

— Что именно он спрашивает?

— Что вы делаете? Как называет тебя Максим? Чем он занимается? Ругаетесь ли?

— Отвечай, что, если он хочет знать, пусть спросит напрямую у меня или Максима.

Какой любопытный. Зачем ему это знать? Злюсь. Но глубоко вдыхаю, кутаясь в кардиган. Мне нельзя нервничать.

Машина Юрия паркуется возле ворот. Мой бывший муж выходит, улыбаясь, но с нескрываемой завистью посматривает на припаркованный внедорожник Максима. За долгую жизнь с Юрой не замечала в нем этой меркантильности и липкой чёрной зависти.

— Привет. Готова? — спрашивает у дочери. Эля кивает, посматривая на меня.

— Юр, она неважно себя чувствовала с утра, поэтому сегодня только пару часов, — подыгрываю дочери, на что та довольно улыбается и залезает в машину.

— Хорошо. Может, лекарства купить какие-то? — вроде искренне интересуется он.

— Нет, спасибо, у нас все есть.

— Ну конечно, куда я лезу, у вас все есть и даже больше. Не могу конкурировать с сыном Демина.

— Юра, даже не начинай, если мы поссоримся…

— Все, все, не заводись. Я там поздравлял тебя с рождением сына, ты не ответила… — с каким-то сожалением и даже претензией произносит он.

— Я была в роддоме, мне было не до этого. Спасибо за поздравления.

— Как ты?

— Все хорошо, Юра. Поезжайте. Два часа.

Машу Эле и быстро возвращаюсь домой.

Мы полгода назад переехали в свой дом. Не особняк. Максим категорически не принимает помощи от отца, который часто настаивает, чтобы мы приехали к нему. У них очень сложные, натянутые отношения. Я не вмешиваюсь.

У нас небольшой одноэтажный домик с прекрасным двором. Мне нравится. У нас уютно. У каждого своя комната, просторная гостиная, большая кухня. Максим старается. Никогда не думала, что он такой. Очень зрелый, хоть и молодой мужчина. Приоритеты у него правильные. Зрелость и мужественность определяется не возрастом и опытом, а характером.

Мы женаты уже два года. Десять дней назад у нас родился сын. Даниил. Я просто счастлива. У нас молодой и сумасшедший папа. И сейчас он впервые остался наедине с сыном.

Прохожу в дом. Забегаю в ванную, мою руки, снимаю кардиган.

— Не спеши, пусть мужики пообщаются, — шепчет мне Люба, останавливая, и уводит на кухню.

Женщина живет с нами. Я не нуждаюсь в домработнице, мне даже неудобно. Но Максим настоял. У него с этой женщиной очень тесная связь. Да и мы не воспринимаем ее как домработницу. Она всем нам как бабушка. Которая готовит отличные блинчики, пирожки и еще очень много вкусного, вяжет носочки и пинетки детям, помогает мне с воспитанием.

— Сядь, нормально поешь, чаю выпей, — предлагает мне Люба. — Ты же не отходишь от малыша. —