Расческа для Лысого - Мария Зайцева

Ну и, к тому же, я вполне уверен в том, что Носорог сейчас тупо растопчет всех, кто посмел тронуть принадлежащее ему. А потом развернется и еще долго и с удовольствием будет топтаться на трупах. Возможно, даже похрюкивая по-носорожьи при этом.

Так что про это беспокоиться смысла не вижу. А вот о моей девочке, о том, чтоб не волновалась, чтоб не мучилась, необходимо позаботиться.

Что я и собираюсь делать.

– Давай, малая, аккуратненько, два глоточка.

– Что это? – отталкивает бутылку.

– Это вода, малех, простая вода.

– Хорошо… А то мне нельзя ничего…

От этого прямого практически признания меня прошибает дрожью. Она сидит. Глядит в окно, глазки на мокром месте, губки сжимает. А я смотрю, не могу оторваться.

– Миша… С ней точно все хорошо будет?

Поворачивается ко мне, смотрит серьезно и строго. И вот тут я не могу обманывать.

– Малех, за ней поехал Носорог. Он закопает любого. И, скорее всего, уже закопал. Не волнуйся. Тебе же нельзя?

– Нельзя…

Она выдыхает, нервно сжимает пальцы.

И я не выдерживаю.

Наклоняюсь к ней и легко перетаскиваю себе на колени. Сажаю сверху. Она не сопротивляется. Смотрит серьезно. Носик припухший, губки дрожат.

Кукла прям. Красивая такая. О чем я думаю, мудак? Похер.

Я утыкаюсь лицом в ее грудь, мягко притягиваю, заставляю прижаться. Она опять не сопротивляется, дышит только со всхлипами.

– Малех… Лен… Прости меня, а? Я дурак… Прости… Я с самого начала знал. Что мой. Конечно, мой. Прости меня. Дурак ревнивый…

– Точно, что дурак… – она гладит меня по голове дрожащими пальчиками, – такой дурак… И я дура… Я боюсь… Миша, я так боюсь… А если они ее…

Она скулит тихо и жалобно, и я делаю то, что тянет сделать в этой ситуации.

– Иди сюда, малех, – сажаю боком на колени, обнимаю и укачиваю, как ребенка. Бормочу что-то утешительное, нежное. Она доверчиво кладет голову на плечо, вдыхает и выдыхает со всхлипом, тихо рассказывает, как испугалась, когда увидела, как Полину тащат к машине. А потом разозлилась, потому что решила, что это Носорог. А потом опять испугалась, когда поняла, что это не Носорог…

Я глажу ее по спине, по волосам, наклоняюсь и целую мокрые щеки и распухшие от слез губы. Не настаиваю, не наглею, хотя, сука, очень сильно хочется.

Я уже говорил, что я скот? Ну так вот, ничего нового, ага? Она переживает, она плачет, она ищет защиты и утешения. В ней мой ребенок.

А я ее хочу.

Когда звонит Паша, чтоб сообщить, что с Полиной все нормально, я даже жалею, что он так быстро разобрался. И что я так мало подержал свою малеху на руках.

Скот, да, я в курсе.

Но ничего. Еще чуть-чуть потерпеть. Немного совсем.

Глава 36

Ленка

– Черт… Я как дура.

Я смотрю на себя в зеркало, в полный рост. Пипец.

Длинное платье голубого цвета, с капюшоном и высокой талией, браслет змейкой до локтей, распущенные волосы с непонятной хренью типа обруча на голове… И живот. Большой такой. Наглый. Как и его житель. Как раз напинывает меня. Очень даже чувствительно. По мочевому нехило так прилетает.

– Лен, ты красотка, посмотри на себя, – сестра в своем репертуаре. Подходит, обнимает, смотрит… Глаза на мокром месте.

Я только кошусь недовольно. Ну конечно. Сама-то широкое платье нацепила, под ним практически и незаметно пуза. Да и какое у нее там пузо? Пузико. Маленькое, аккуратное. Я на ее фоне – лайнер, блин, тихоокеанский. Сейчас ко дну пойду, точно.

– Зачем вообще весь этот цирк? Нельзя было тихонько все сделать?

Я раздражена, впрочем, это привычное мое состояние, особенно в последние месяцы. Дядя Миша уже и не реагирует на постоянные вопли. Хотя, не удивлюсь, если тупо беруши носит. Вид всегда такой спокойный. Аж бесит.

– И вообще, зачем это все вот? На улице грязь, хрень какая-то… Я в платье… Ну нахера этот цирк?

– Лен, не ругайся, она все слышит.

– Ой, вот только ты не учи меня, а? И с чего взяла, что там «она»? Может, мальчик, узи же нихрена не показало?

– Девочка, точно девочка…

Я только рукой машу досадливо. Отворачиваюсь к зеркалу опять. Поправляю капюшон. Пипец. Просто полный и окончательный. Не пойду никуда. Никуда! Пусть сам на себе женится!

– Имена-то придумали уже?

– А вы? – выразительно смотрю на ее живот.

– Паша говорит, если сын, то только Паша-младший. А если дочь… Тут он молчит обычно. Считает, что, если даже заговорит, то прицел собьется.

Сестра вздыхает. И я вздыхаю. И теперь злюсь на тупого Носорога, который не хочет дочь. И нервирует Польку этим. Гад толстокожий.

– Миша хочет, если дочь, то как маму свою назвать, Валерией. А сына – Сашкой.

– А ты?

– А я с ним не разговариваю про это. Все равно назову, как сама решу.

Полина только головой качает. Ну да, ну да… Покачай еще тут… Поучи меня, как с мужиком моим разговаривать…

Чувствую, что опять завожусь, и сейчас, за отсутствием Миши, прилетит сестре, поэтому резко отворачиваюсь, и, наплевав на тупой внешний вид, иду из комнаты в гостиную. Дело происходит в загородном доме, очень похожем на тот, где мы с Мишей проводили как-то выходные. Этот Лысый взял в аренду. Ну, или не в аренду. Может, просто так взял, от него всего, чего угодно, можно ожидать.

Мы решили пожениться недавно. Я не особо хотела, Миша настоял. Все ему вокруг меня мужики мерещатся. Ну не дурак ли? Живот на нос лезет, а он все пасет!

А все потому, что перед Новым годом опять увидел, как я с Вадимом разговариваю возле универа. Ну и возбудился чего-то. Сильно.

Может, если б кто другой был, незнакомый, то он бы так не среагировал, а тут Вадика же на раз срисовал.

Правда разборок устраивать не стал на людях, в этом он себе не изменяет, но наедине я поимела скандал с последующим наказанием. Ну, скандал я только раздула с удовольствием, а наказание очень даже понравилось. Хорошее такое. Качественное. Надо