Босиком по пеплу - Яра Вольцева

— Я…

Грудь Дмитрия бурно вздымалась, выдавая мужское напряжение. Лоб его покрылся испариной, а пальцы судорожно вцепились в галстук, казалось, желая содрать эту удавку.

Затем он выдохнул, прикрыл глаза и просто развернулся, уходя прочь прямо по коридору. Убежал, будто чего-то испугавшись.

— Пап? — нарушила воцарившуюся тишину. — Откуда ты его знаешь?

Не испытывала никаких сомнений, что он Банковского узнал. И это был сейчас главный вопрос, на который я хотела услышать ответ. Даже о прошлой странной фразе матери забыла на это время.

— Ты его узнала? — потерянно прошептал отец, проигнорировав мой вопрос.

Он посмотрел на маму, которая уткнулась взглядом в пол и даже не подняла глаза на него.

— Это… — выдавила она из себя, продолжая гипнотизировать белые плитки.

— Может, мне кто-нибудь что-нибудь объяснит? — практически прокричала, не в силах больше терпеть тайны и игнор.

Раздражение достигло апогея, мешая дышать и вставая комом в горле, но мне снова никто ничего не ответил.

Отец схватил маму за плечи, впиваясь пальцами так, что мне казалось, на ее коже оставались вмятины.

Обычно она всегда вела себя дерзко, и я ожидала, что оттолкнет его и поставит криком на место, но мама неожиданно всхлипнула. Он ее тормошил, добиваясь ответов и что-то крича, а она лишь продолжала плакать, смахивая слезы ладонями.

— Мам?

Не хотела плакать, но мои эмоции нашли выход, и я не могла остановить собственный поток плача. Мои руки тряслись, а грудь ходила ходуном, настолько сильно там колотилось сердце. Мне казалось, вот-вот и оно выпрыгнет, не выдержит моих переживаний.

— Хватит! Хватит! — закричала родительница в истерике и, вырвавшись из хватки отца, сделала пару шагов назад.

Обхватила себя руками за плечи и задрожала, потерянно ведя глазами вокруг и ни на чем не останавливаясь.

— Мам? — прошептала, впрочем, не надеясь ни на какую реакцию, вот только лучше бы смолчала.

Отец стоял озлобленным столбом, не сдвигаясь с места, а мама вдруг посмотрела на меня так, словно увидела впервые за всё это время. Затем что-то прошептала побелевшими губами, но так невнятно, что я не расслышала.

— … Отец…

— Что?

— Он не твой отец.

На этих словах она развернулась и побрела к выходу, спотыкаясь и шатаясь из стороны в сторону, будто пьяная.

Я смотрела ей вслед и переваривала ее слова, но когда подняла глаза к папе, он был бледнее мела. Будто вся кровь отлила от лица.

А когда он опустил взгляд на меня, то увидел мой полный надежды взор.

Ну же, скажи мне, что мама не в себе и сморозила полную чушь.

Вот только видела я в его глазах лишь боль. И правду. Настоящую правду, которую я знала и гнала от себя как можно дальше.

Глава 34

Весь мир для меня перевернулся вверх дном. Отец ушел, даже не потрудившись мне ничего пояснить, и я осталась наедине с собой, головной болью и одиночеством.

В тот день Дамир не пришел. И на следующий тоже. Я потеряла надежду и варилась в собственных полных яда мыслях.

Вокруг меня что-то происходило, но я не обращала на это внимания. Медсестры шушукались о каком-то аресте, но когда я прислушалась, опасаясь, что это про Дамира, оказалось, речь шла о каком-то прокуроре.

Кого я видела каждый день, так это Дмитрия, но разговаривать с ним отказывалась. Он приходил и утром, и после обеда, но я так и не смогла пересилить себя и выслушать его. Даже смотреть на него было тяжело. Он ассоциировался у меня с распадом семьи и предательством. Тем, кто всё разрушил. Своим появлением. Своей ролью.

Я снова впала в апатию, пока однажды на пороге с сияющим лицом не появилась Олеся, уставшая пытаться поднять мне настроение. Даже Алена, приходившая пару раз, казалось, опустила руки, однако именно ее приходы поднимали мне настроение хоть на несколько градусов.

— К тебе посетитель, Крис.

От бодрого вида медсестры свело скулы и заболела челюсть.

— Кто?

— Возлюбленный твой, кто ж еще? — улыбнулась та и кивнула кому-то в коридоре.

Сначала на пороге появился букет. Опустила глаза вниз и увидела знакомые кроссовки.

— Гад и подонок собственной персоной, — съехидничала Олеся, сдав меня с потрохами.

— Меня не было всего пару дней, а я уже превратился в негодяя в твоих глазах, Крис? — букет опустился, и моему взору предстал Дамир. С подбитым глазом.

Приподнялась, вглядываясь в его лицо, хотя больше всего хотела демонстративно отвернуться. Вот только его разукрашенная физиономия представляла собой то еще зрелище, так что отвести глаза не смогла.

— Это всё, конечно, круто, но я считай пошла на должностное преступление, приведя тебя во внеурочное время, Дамир, — напомнила о себе Олеся. — Так что будь добр, отвези ее на массаж, а я пока чайку попью, окей?

— Будет сделано, кэп, — подмигнул ей донельзя довольный чем-то Загорский и сморщился, сдерживаясь, чтобы не коснуться синяка пальцами. Передо мной лицо держал, не иначе.

— Олеся, я не… — крикнула, но мои слова донеслись лишь ей в спину.

Она быстро ретировалась, оставив нас наедине. Знала ведь, что я буду против, вот и убежала.

— Итак, мы вернулись к тому, что было изначально, Тинь, — вздернул бровь Дамир и довольно быстро подошел, вставая рядом с моей кроватью.

Всё это время ощущала на себе заинтересованный взгляд Нины, которая видела мою апатию эти дни, но я не спешила ее обнадеживать. Насупленно смотрела на обнаглевшего в край Загорского.

— Салют, — улыбнулся и ей Дамир, а затем всучил мне букет, не слушая моих возражений.

— Ты отвратительно бодр и свеж, — фыркнула, но не удержалась и уткнулась носом в благоухающий аромат, исходящий от цветов. Они ведь не виноваты, что их даритель тот еще му… Нехороший человек.

— Не могу сказать о тебе того же.

Возмущенно посмотрела на него, ощущая, как от обиды на глаза навернулись слезы. Слишком эмоционально отреагировала на его слова. Будто под кожу пробрался. Гад.

— Всё же гад, — улыбнулся. Боже, неужели я это вслух сказала.

Застонала, стиснув челюсти и прищурив глаза.

— Я с подарком, — поиграл бровями и поставил бумажный пакет на столик. Выудил оттуда коробочку и протянул мне.

— И что это?

Не то чтобы собиралась брать от него что-то, но любопытство возобладало над разумом и обидой.

— Смартфон. Розовенький, как ты любишь, — дернул губами. — В следующий раз, если возникнут дела, смогу, наконец, тебя предупредить. Будем перед сном созваниваться. Как тебе идея?

Поперек горла встал горький ком, и я громко сглотнула, открывая крышку коробки. Новый