Любовь без имени - Ольга Александровна Валентеева

— Ты умеешь варить зелье для временного безумия?

Жени кивнула. Умела, конечно, как и антидот к нему.

— Если вина Рейма будет доказана, приготовишь.

— Хорошо.

Она не спорила, не стала говорить, что дело целителя — избавлять от болезни, а не наоборот. Сейчас с Эденом стоило просто согласиться и побыть рядом. А дворец захлопал дверями, наполнился голосами, несмотря на ранний час. Император был прав, слишком скоро все вокруг загудело, будто кто-то разворошил улей. Новости расходятся быстро… Особенно дурные.

Не прошло и получаса, как в двери постучали. Императрица Мария вошла в кабинет старшего сына, не дожидаясь ответа. Сам Эден к тому времени снова занял рабочее кресло, а Жени расположилась во втором, магией то и дело проверяя самочувствие императора и стараясь скрыть от него тревогу.

— Как это понимать? — с порога воскликнула Мария. — Эден, ты ума лишился?

«Скорее, я его обрел», — написал он.

— Да? И поэтому приказал арестовать Рейма?

На Марию страшно было смотреть. Она, видимо, прибежала сюда прямо из спальни, как Жени часом ранее. На ней было домашнее платье, зашнурованное кое-как, и мягкие туфли. Волосы же и вовсе намекали на беспорядок.

«Рейм решил свергнуть меня с престола. С доказательствами не поспоришь, мама», — загорелись огненные буквы.

— Зачем? Зачем ему это делать? — Императрица оперлась обеими руками на столешницу и вглядывалась в лицо Эдена. — Отвечай же! Рейму никогда не был нужен твой трон.

«Мы не видели его пять лет».

— И что с того? Мой сын ни в чем не виновен!

«А я тебе, получается, не сын?»

— Эден, не перекручивай!

Мария отшатнулась, будто наткнулась на стену, внезапно выросшую между ней и Эденом. Она не знала, что делать дальше. Это читалось в позе и голосе. Императрица была в отчаянии.

«У меня есть свидетели, которые вчера вместе с Реймом были на собрании заговорщиков. На нем было принято решение опоить меня зельем безумия и отправить куда-нибудь как душевнобольного. Еще и эта история с Женевьевой!»

— Он мне все объяснил. Рейм боялся, что Жени на самом деле связана с заговорщиками.

«Сказать можно что угодно».

— Послушай… — Мария убрала волосы со лба. — Отпусти брата! Он ни в чем не виноват. Я ручаюсь за него.

«Твоего слова мало, мама», — написал Эден.

— Ты смерти моей хочешь? — Императрица вдруг всхлипнула, и по ее щекам градом покатились слезы. Эден закрыл глаза. Жени чувствовала, как ему больно, только ничем не могла помочь. Она оставалась рядом — единственное, на что была способна. Увы, этого мало.

— Уходи, — шепотом попросил Эден. — Я не стану с тобой разговаривать в подобном тоне.

— Знаешь, что? — Мария вытерла слезы. — Либо ты отпускаешь Рейма, либо больше меня не увидишь!

— Шантаж… Как глупо. Оставь меня. Немедленно.

Мария развернулась и выбежала из кабинета, хлопнув дверью, а Жени подошла к Эдену и опустила руку ему на плечо.

— Помиритесь, — уверенно пообещала она.

Император отрицательно покачал головой.

— Сейчас в вас обоих говорят эмоции. Ты зол на брата, она расстроена. Это пройдет, Эден. Мари любит тебя, и так будет всегда.

— Если мне не придется казнить брата.

— Ты же уже решил, что не станешь этого делать.

— Но мать об этом еще не знает. И потом, допрос Рейма еще не состоялся. Возможно…

Эден закрыл глаза, а Женевьева опустила ладонь ему на лоб, забирая головную боль. Вот так… Ему следовало находиться в покое эти дни, но покой его величеству не грозил. Жени даже перестала злиться. Сейчас существовали куда более серьезные проблемы, чем ее уязвленная гордость.

— Я люблю тебя, — сказала она и коснулась губами лба Эдена. — Поэтому береги себя, ладно?

— Хорошо, — ответил он шепотом, позволяя ей эту нехитрую ласку. — Ты отдыхай. Если будут новости, сообщу.

— Нет уж, мне и тут неплохо.

Женевьева снова свернулась в кресле, а Эден сидел, глядя прямо перед собой. Он словно забыл о ее существовании. Холод — вот что чувствовала сейчас Жени. Разъедающий душу холод. И оставалось лишь надеяться, что это не навсегда.

Глава 30

Допросы и их итоги

Рейм проснулся достаточно рано. Он полежал немного, глядя в потолок, однако никакие новые мысли его не посетили. Получается, нужно было поделиться с Эденом старыми. Принц медленно собрался и направился в комнаты брата, надеясь, что император уже бодрствует. Вот только дойти до них не успел.

Маркус появился перед ним, словно демон из детской сказки. Весь в черном, мрачнее тучи. За ним следовали стражники.

— Ваше высочество, — Мрак замер перед Реймом, — по приказу его императорского величества вы арестованы за участие в мятеже с целью свержения с трона вашего брата.

— Что? — Рейму показалось, он ослышался. — Какое свержение? Ты бредишь!

— Прошу, не сопротивляйтесь. Искренне ответьте на мои вопросы, это может облегчить вашу судьбу. Но для начала следуйте за мной.

Рейма окружили. Первый порыв — призвать магию. Однако это означало бы расписаться в своей виновности, иначе зачем сопротивляться? Нет, так не пойдет! И Рейм молча направился следом за Маркусом в дворцовую темницу.

Она располагалась на подземных этажах и почти не использовалась, потому что находиться в ней полагалось государственным преступникам императорской крови. Последним таковым являлся дядя Рейма и Эдена Демиан, а после темница пустовала. Рейма провели по узкому коридору в небольшую комнатушку с минимальным набором мебели: койка, стул, стол, отхожее место за ширмой. Принц до конца не верил в то, что это с ним происходит.

— Маркус, ты совершаешь ошибку! — воскликнул он.

— Разберемся, — ответил друг Эдена. — Присаживайтесь, ваше высочество. Разговор будет долгим.

Стража осталась в коридоре, а здесь, в камере, только Рейм и Мрак. Теперь можно было отбросить все напускное.

— Во что ты ввязался? Рассказывай немедленно! — потребовал Маркус.

— Я не понимаю…

— Рейм, хватит юлить. У меня есть свидетель, что вчера ты был на собрании заговорщиков и обсуждал, как отравить Эдена. Да тебя четвертуют за это! Лучше расскажи сам, не заставляй меня применять пытки.

— Пытки? — Принц замер.

— Эден дал мне разрешение.

— С ума сойти…

Рейм присел на койку, в то время как Мрак занял единственный стул. Он смотрел на принца так, словно уже примерялся, придушить его или прирезать. И не без оснований, стоило признать.

— Хорошо, — проговорил Рейм. — После нашего разговора в академии я много думал… И когда приехал в столицу, меня пригласили на встречу. Там все выказывали недовольство императором. Я пошел лишь потому, что хотел найти заговорщиков, о которых ты рассказал. Мне показалось, это только сборище шутов, но потом какой-то слуга передал мне записку. Там назначалась другая встреча, меня привели на нее с завязанными глазами, и я не видел, с кем говорю, однако постарался убедить заговорщиков, будто согласен на их планы и ненавижу