Дорога к твоему сердцу - Дина Сдобберг

почему-то упускаешь тот момент, что каждый раз, перед приездом своей дочери ты лично звонил мне и просил принять её в доме. Единственный раз, когда она решила приехать самовольно и без моего разрешения, закончился тем, что я отправил её обратно, не позволив провести в моём доме и часа. Всё это время, начиная с того дня, когда твоя старшая дочь стала моей женой, ты бесконечно обращался ко мне за помощью, твой мясокомбинат до сих пор существует и обеспечивает тебе жизнь только потому, что я решал все твои проблемы. И многие уверены, что это вообще моё имущество. Ты постоянно брал у меня деньги, и суммы всё росли. И ни разу не вернул. То есть, по твоей логике, если я был женат на твоей дочери, не женился до сих пор, помогал тебе и тратил на тебя деньги своей семьи, я должен на тебе жениться? Что же касается последнего пребывания этой дряни в моём доме, то благодари Тайгира, что она легко отделалась. Не знаю, с чего вы решили, что она когда-нибудь станет моей женой, но она нагло заявляла это моей прислуге, наврала всю эту чушь моей женщине, которая стала матерью моему сыну, подсыпала ей отраву, украла у неё телефон. И только чудом ей вовремя оказали помощь. Я несколько дней не был дома. Но на камерах видеонаблюдения любой желающий может посмотреть с какой наглостью и бесстыдством твоя дочь разгуливает по моему дому, где между прочим живёт мой малолетний сын, в таком виде, что шлюхи в борделе одеваются для работы скромнее и с большим вкусом. Она не постеснялась заявляться в мою комнату в подобном виде, дожидаясь, когда я вернусь. Да когда я её выкинул, любой прохожий мог любоваться на все причинные места твоей дочери. Мне без разницы, что ты будешь делать, но если она нарушит мой приказ, считай что у тебя младшей дочери никогда и не было. — Ты лжёшь! Моя дочь чистая и невинная девочка, получившая воспитание достойное принцессы! — вскочил со своего места отец Эльмиры. — И мать у твоего сына одна! Ей была и всегда будет моя покойная дочь! А не потасканная девка, которую пользовал её бывший муж… Договорить он не смог, мне понадобились секунды, чтобы преодолеть расстояние между нами и вцепиться в его горло. — Заткни свой грязный рот! И не смей оскорблять ту, с которой твоей дряни даже рядом никогда не встать! Я уважаю память своей покойной жены и благодарен ей за сына, но ещё одно слово в сторону моей пары, и я окончательно забуду, что когда-то наши семьи что-то связывало! — Барат хрипел, в его глазах плескался настоящий ужас. — Доброго дня всем! — раздался за моей спиной голос Сабира Агирова. — Я удивлён, уважаемые, тем, что не получил приглашения на этот сход. Или Агировы уже не имеют права голоса в этом городе? Тем более в делах, касающихся моей семьи. Здравствуй, брат. Сабир прошёл к нашим местам и обнялся с Тайгиром, приветствуя его. И заодно показывая всем и сразу на чьей он стороне. Я отшвырнул от себя Барата и вернулся к своему месту, где тоже поздоровался с вновь прибывшим родственником. — Амиран, я правильно слышал, что дочь Арамова отравила Милану не просто лекарствами, а конской дозой противозачаточного? — демонстративно продолжил говорить Сабир. — Есть вероятность, что она могла навредить не просто женщине? — Да! — ответил я, хотя близость у нас случилась гораздо позже, и Сабир об этом наверняка знал. А раз задаёт именно такой вопрос, значит именно это ему и нужно. — Арамов, — обратившись просто по фамилии, Сабир словно подчеркнул, что мой бывший родственник занимает гораздо более низкое положение в местной иерархии. — Насколько я помню, твоя жена была роднёй Багаеву? Что его с@ка пыталась нанести моей жене вред лекарствами, вызвав преждевременные роды, что твоя дочь… Это родственные связи так проявились? Арамов ещё не успевший отдышаться от моей просьбы не сквернословить в сторону Миланы, окончательно побледнел. Признаваться в родстве с Багаевым рядом с Сабиром было смертельно опасно. — Девочка просто ревновала и наделала глупостей. Она же совсем юная ещё. — Хрипя и заикаясь, начал он объяснять. — А мужчина, которого она привыкла считать будущим мужем, вдруг приводит в дом чужую женщину, разведённую, не нашей веры, не нашего народа, и ставит её хозяйкой в доме. Разве могла она такое стерпеть? Каково молоденькой девушке, которую готовили быть женой и хозяйкой, видеть в почти уже её доме постороннюю женщину, к которой требуют уважения, словно она жена? Может ещё и мужа встречать после… этой? — А с чего она вообще решила, что имеет какое-то отношение к дому Амирана, что занимает там какое-то положение и что может вредить хозяйке дома? — вдруг спросил Тайгир. — Твои мысли и бредни, это только твоё. Более того, Арлан ей уже давно сказал, что как только он станет совершеннолетним, то ноги её не будет в том доме. Разве она тебе не рассказала? Или ты считаешь, что мой брат пошёл бы против воли сына? — Я больше не понимаю другого. Сход всегда решал важные вопросы, от которых зависела жизнь в этих землях. Те вопросы, которые влекли за собой кровопролитие и беспредел, когда только воля старших и закон могли примирить враждующие стороны или решить возникший спор. — Снова выступил Сабир. — Но уже второй раз сход старших собирается из-за того, что кто-то не может пристроить свою дочь за того жениха, который лично ему выгоден. И снова я слышу абсолютно те же слова. Я думал, моя дочь выросла, она привыкла считать… Я один чего-то не понимаю? — Мы не можем проигнорировать просьбу одного из нас. Тем более, когда речь о чести семьи. — Взял слово Шамиль. — Сейчас мы все понимаем, что возникло недопонимание между Баратом и Амираном. Один не уточнил, договорились ли они о браке, и воспитывал дочь специально в жëны Амирану. Амиран, не дал однозначно понять, что такой брак невозможен, совершал поступки, которые можно расценивать как знаки внимания будущей жене. — В любом случае, — взял слово один из стариков. — Девушка скомпрометирована и оскорблена. Я считаю, что будет верным и по закону, если Барат откажется от требования выплаты, как компенсации и объявит, что после его смерти его имущество перейдёт Амирану, тем более, что других наследников всё равно нет. А Амиран возьмёт в свой дом Эльмиру Арамову женой, раз уж позволял ей оставаться у себя дома одной, без должного сопровождения. Любовницу можешь и дальше содержать, отсели куда-нибудь подальше, чтобы жену