Времена грёз. Том 2 - Мелисса Альсури

— Каин, ты меня несколько переоцениваешь, навскидку я едва ли припомню кого-то конкретного из тех времен, но уверен, в нашем архиве хранятся все сведения, если тело попадало в мои руки, то я точно делал запись об этом.

— Ты можешь это проверить?

— Конечно, и прямо сейчас если нужно, но откуда такой интерес?

— Мне пришло сообщение из Санктума, будто от нее.

— Хах, если она действительно отмечена в архиве, то это навряд ли.

Спрыгнув со столешницы, Герберт легко скинул халат, оставив его на спинке одного из кресел и вытащив из кармана ключи. Я с удивлением оглядел старую потрепанную кофту с высоким горлом, явно не подходящую владельцу больницы по статусу, но Уэст, ничуть не смутившись, повел меня из кабинета обратно в коридор, кивая проходящим мимо коллегам.

— Заодно покажу тебе свое последнее приобретение, если можно так выразиться. С каталогизацией документов у нас всегда было туго, а мои скорые записи во время войны расшифровывали лишь единицы. Потому, приняв ответственное решение, я дождался очередного каравана и пошел кланяться кочевницам на рынок, умоляя выделить хотя бы временную работницу. Не первый раз уже кстати. До этого мне, конечно, отказывали, кто-то даже грозился порчу наслать, поколотили разок, а тут внезапно согласились, говорят, девушка специально за этим в Кадат приехала, захотела посмотреть, найдется ли что-то нужное ее семье в наших архивах. Они у нее тоже лекари, не один десяток поколений занимаются врачеванием, да вот сама зарчанка страсть как не любит с людьми возиться, а с бумажками наоборот.

— И ты выхлопотал ее себе?

— Конечно! Жильё подготовили, питание предоставляем как и остальным работникам, а она, знай, запирается у нас в архивах и целыми днями папки разбирает. Только недавно начала пускать персонал с запросами, так что имей в виду. Все сведения у нее хранятся в строгости, сам ничего не вздумай трогать.

— Да, я понял.

Преодолев всё расстояние из больничного крыла в административное здание, мы спустились к регистратуре, где за обширным островом из добротного дерева в зале растревоженным ульем переговаривались работники и пациенты. На скамьях со стороны входа, собрались больные в ожидании срочного приёма, там же где-то плакал ребенок, кто-то тихо охал от боли, а у стойки среди переговоров выделялось едкое шипение женщины, требующей очередную справку. Стараясь не попадаться посетителям на глаза, мы тут же скользнули к стене за лестницу и, свернув в почти незаметный проём, оказались перед толстой дверью со скромной табличкой «Архив».

— И не спорь с ней, умоляю.

Не дожидаясь моего ответа, Герберт дёрнул ручку и вошёл внутрь, в обширный, хорошо освещенный зал с множеством аккуратных стеллажей, стоящих так ровно, что невольно рябило в глазах. В воздухе почти не пахло пылью или миндалем, как бывает в старых библиотеках, наоборот, в помещении чуть пахло лаком, деревом и типографскими чернилами новых книг. До ушей донеслось клацанье печатной машинки и скрип отодвигаемого стула.

— Доктор Уэст?

— Мерием, дорогая, нам нужна ваша помощь, найдите пожалуйста информацию…

Из-за широкого стола с сеткой мелких ящиков по стенке поднялась миниатюрная южанка в непривычном для кочевниц строгом костюме оливкового цвета. Ткань явно была привезена с родины девушки, но перешита на наш манер, удивительно подчеркивая светло-карие глаза, растерянно смотревшие на Уэста, и изящную талию, перехваченную кожаным ремнем.

Стоя за Гербертом без надобности поддерживать разговор, я невольно засмотрелся на архивистку. Мерием что-то уточняла, переспрашивала и искала среди множества ящичков, пока в моей голове крутилась только одна мысль: какая же она ладная, словно искусная статуэтка, ничего лишнего нет, и всё так гармонично выглядит, что образ в целом рассматривать можно как картину. Запястья тонкие, пальчики шустрые, одна прядка волнистых, почти черных, но заметно выгоревших волос выбилась из аккуратного низкого пучка, и, наверное, только это я хотел бы изменить в ней. Распустить локоны, позволить им упасть на плечи, и запустить руку в этот мягкий водопад.

Девушка ушла вглубь собственного лабиринта из шкафов, скрывшись из виду. Герберт, ткнув меня локтем в бок, кивнул в ее сторону.

— Ты выглядишь так, будто собрался ее расчленить.

— Я просто задумался.

— А-а, ну тогда понятно, откуда у тебя столько любовниц, они просто боятся, что в ответ на отказ ты их придушишь.

Нахмурившись сильнее, я посмотрел на доктора и, дождавшись, пока он первый отвернется, прислонился к столу. Шутливость Уэста начала, мягко говоря, раздражать. Вместо раскопок в архиве я бы сейчас с радостью уехал в поместье, потратив минимум неделю, чтобы перебрать вещи из Храма. Сколько лет прошло, а я так этим и не занялся. Даже Софи там уже была, но не я.

— Вот, пожалуйста, Азура, она же Хазура. Сирота, была подброшена к старейшине Лисмора в возрасте трех лет и спасена от цинги. После переправки в Храм получила должный уход и была определена в…

— Позвольте мне самому посмотреть документы, так будет проще.

Мерием остановилась рядом с рабочим местом и, воинственно сдвинув брови, покачала головой.

— Боюсь, это невозможно. Вы повредите бумаги. Лучше уточните, что именно вы ищите в ее досье.

Герберт, заметив, что я собираюсь препираться, замахал руками, пользуясь тем, что архивистка повернулась к нему спиной.

Не спорить с ней, точно, как же.

Хотелось гаркнуть, приказав зарчанке подчиниться, но многолетний опыт в переговорах подсказывал, что это действительно будет иметь обратный эффект. Вместо этого сдержав недовольство, я наклонился к темноволосой макушке и протянул руки ненавязчиво касаясь чужих прохладных пальцев.

— Вы проделали огромную работу здесь, и я, честно говоря, поражен тем, как умело и совершенно вы выстроили систему документов в таком сложном и беспокойном месте.

— Ох, что вы, какие глупости, у нас, в исконных землях, с детства учат…

Девушка оборвала себя на полуслове, будто испугавшись, что скажет лишнее. Воспользовавшись заминкой, я продолжил уговоры, стараясь сделать голос как можно мягче и тише, чтобы Мерием сама хотела потянуться ко мне, ощущая наш диалог более интимным.

— Прошу, разрешите мне воспользоваться этим ценным трудом? Обещаю, что не сделаю ничего предосудительного, и бумаги вернуться к вам в полном порядке. Мне жизненно важна ваша помощь, и только в вашей власти мне помочь.

Ненавязчиво обхватив ее запястья, я чуть сжал их всего на миг, подарив частицу своего тепла, и тут же скользнул по кистям вверх, возвращаясь к папке, словно опасаясь даже такой близости. Темные ресницы девушки чуть дрогнули, прикрывая глаза. Смуглые щеки залил румянец, подтверждая мой успех.

— Господин Каин.

— Я нуждаюсь в вас, Мерием.

— Раз вы