Кровь Моего Монстра - Рина Кент

Опять ауч.

Я даже не могу ничего сказать в ответ, потому что она права. Я должна спасать жизнь Кирилла, а не наоборот.

— Я скажу ему, что ты съел свой завтрак, — говорит она и выходит из комнаты.

Я откусываю кусочек тоста и запиваю апельсиновым соком, а затем вздрагиваю, когда сдвигаюсь с места. Моя киска болит и болит, но по какой-то причине я отчаянно хочу повторить пытку, которую Кирилл устроил прошлой ночью.

И снова мои щеки пылают.

Не могу поверить, что я потеряла сознание.

Но опять же, в сауне было слишком жарко. Добавьте сюда его прикосновения, и невозможно было удержаться на ногах.

Не помогло и то, что я была переполнена всеми загадочными эмоциями, которые переживала в тот момент. Даже сейчас я не могу дать им название.

Кроме того, что я... вероятно, наслаждался этим больше, чем следовало.

Может быть, поэтому мне приснился этот кошмар. Дядя Альберт спросил меня, довольна ли я новой жизнью и обстановкой, которую выбрала для себя.

Это был второй раз, когда Майк попросил меня о помощи, а я не откликнулась на его просьбу.

Мой телефон вибрирует на тумбочке, и мне удается проглотить содержимое рта, прежде чем я встаю, спотыкаюсь об одеяло, затем отпускаю его и иду проверить сообщение.

Когда на экране не оказывается имени Кирилла, в животе что-то сжимается.

Виктор: Сегодня у тебя ночная смена в клубе. До этого времени у тебя нет никаких распоряжений.

Я набираю текст.

Александр: Я что, теперь не нужен Боссу?

Я могла бы спросить у него лично, но мне слишком неловко говорить с ним после того, что произошло прошлой ночью. Тем более, что он не связался со мной первым.

Виктор: Нет.

Александр: Вы знаете, где он?

Виктор: Это не то, о чем тебе не стоит беспокоиться.

Я сопротивляюсь желанию закатить глаза. Пусть Виктор будет самым бесполезным человеком на свете.

Поэтому я пишу своему другу.

Александр: Доброе утро, Макс!

Ответ мгновенный.

Максим: Доброе утро, Саш. Я ждал, когда ты вернешься в пристройку, но потом вспомнил, что ты на ночном дежурстве. Вчера все нормально было?

Александр: Да, а почему нет?

Максим: Босс выглядел каким-то сердитым или раздраженным. Я не мог сказать точно, а поскольку он не выглядит так большую часть времени, я беспокоился, что что-то случилось.

Александр: Ничего не случилось. Как обычно, я думаю.

Я отлично вру в переписке. Чего нельзя сказать о реальном общении, потому что я была так близка к тому, чтобы все рассказать Анне, если бы она только надавила на меня раньше.

Максим: Слава Богу. Никогда не хорошо быть на радаре у Босса.

Расскажи мне об этом.

Александр: Я знаю, верно? Кстати о Боссе, ты не знаешь, где он?

Максим: Он ушел с Виктором и Юрием вчера вечером и до сих пор не вернулся.

У меня перехватывает дыхание.

Они не могут быть в опасности, иначе Виктор сказал бы что-нибудь или вызвал подкрепление. Но почему-то мне все равно не по себе от всего этого.

Обдумав информацию, я захожу в шкаф Кирилла в поисках чего-нибудь, что можно использовать в качестве временной повязки на грудь.

Моя челюсть едва не падает на пол, когда я нахожу свою одежду в углу — все мои костюмы, рубашки и треники. Мало того, под ними лежит вещевой мешок с моими бинтами внутри.

Зачем он принес их сюда...?

Не найдя логичного ответа, я обматываю грудь бинтом.

Поскольку это идеальный шанс попытаться найти что-то в вещах Кирилла, я делаю самую логичную вещь для человека в моем положении — роюсь в его шкафу. Девяносто процентов его сшитых на заказ костюмов — черные, но разного покроя.

Остальные десять процентов — темно-синие или темно-серые, но я редко видела, чтобы он их носил.

У него есть ящики с роскошными и специальными часами. Десять одинаковых очков в черной оправе. Несколько солнцезащитных очков, которые он почти никогда не носит. Итальянские туфли и кожаные ремни, но это все.

Нет никаких личных вещей или чего-либо, что могло бы помочь в моих поисках.

Я уже собираюсь поставить сумку обратно на верхний ящик, как вдруг падает фотография. Я хватаю рамку и замираю.

Внутри нет фотографии, только... носовой платок с его именем, вышитым в углу.

Мои пальцы сжимаются вокруг рамки, и чужое чувство опускается к основанию моего живота. Кирилл — не сентиментальный человек. Он методичен, практичен и манипулятивен до мелочей.

На самом деле, он использует эмоции людей против них, поэтому тот факт, что он сохранил платок, даже вставил его в рамку, противоречит всему, что я о нем знаю. Это явно сделала девушка. Но кто? Бывшая возлюбленная?

— Саша! Ты здесь?

От неожиданного голоса Карины я едва не роняю платок. Я поспешно ставлю рамку на место и выхожу из шкафа.

Карина стоит посреди комнаты, одетая в просторное платье из тюля, черный цвет которого контрастирует с ее кожей.

На ее лице немного косметики, а блестящие светлые волосы спадают до середины спины. Она скрестила руки и постукивает каблуками Louboutin по полу.

— Где ты был? Я звонила тебя последние десять минут.

— О, прости. —  Я беру свой телефон с тумбочки. —  Я оставил его здесь.

— Неважно. Пойдем.

— Куда?

— Позавтракать в моей комнате, конечно.

— Я уже позавтракал.

— Тогда ты можешь просто сопровождать меня. Что в этом сложного?

— Я бы с удовольствием, но мне нужно работать. —  Точнее, мне нужно попытаться найти Кирилла. Хотя мы иногда остаемся на ночь в клубе, я обычно там, поэтому я знаю, что он в безопасности.

А сейчас я не уверена. Даже когда рядом с ним Виктор и Юрий.

Это странно, что я начинаю искренне заботиться о его безопасности? Но я делаю это только потому, что не могу получить информацию, если он мертв, учитывая, что он единственный, кто имеет доступ к тому, что оставил его отец.

...Верно?

— Лжец, лжец. Я знаю, что у тебя выходной и тебе не нужно работать до вечера.

— Ну...

— Неа, не слышу. Ты идешь со мной.

Она почти тащит меня за собой и велит нести поднос с завтраком, потому что он явно лучше, чем тот, что достался ей.

В ее комнате, как обычно, темно и мрачно. Хотя у нее зажжены свечи и горит несколько тусклых лампочек.

— Это завтрак, мисс. Может быть, нам стоит устроить его на балконе.

— Я же просила не называть меня мисс. Меня зовут Карина. — Она краснеет. —  Или Кара, если хочешь. И нет, мы ни за что на свете не выйдем на улицу.

— Балкон все еще прикреплен к вашей… твоей комнате. Это не совсем