Реши это - Мэри Калмз

– Пару дней назад я прозрел и...

– Что?

Его брови поднялись.

– Ты не знаешь, что такое прозрение?

– Конечно, я знаю, что такое прозрение, – прикрикнул я на него.

– Я так и думал, что знаешь, – поддразнил он меня, целуя в щеку, под ухом, потом вдоль челюсти до рта, который он снова захватил, раздвигая мои губы дико, собственнически, пока я не поцеловал его в ответ, и тогда он успокоился, похоже, успокоенный тем, что я уступил. Его поцелуи стали одурманивающими, томными, а не яростными и требовательными. Трудно сказать, чего я хотел больше.

Когда он оторвал свои губы от моих, его улыбка была лучезарной.

– Нам нужно войти, – прохрипел я. – Мне нужна вода.

– Хорошо, – согласился он, усмехаясь, и снова наклонился надо мной. – Я просто хочу еще один поцелуй.

Это было гораздо больше, чем один.

Примечание к части

Локрину нужна вода, а мне после этой главы нужен огнетушитель!

Часть 12

Когда мы вошли в дом, моя мама была на кухне, зевая и потягиваясь после дневного сна, и наливала себе стакан воды с ягодами.

– Я знаю, знаю, – сказала она мне. – Я прямо сейчас начинаю готовить ужин.

– Сейчас мне нужна только вода.

– Я налью тебе... – она отстранилась, наклонила голову и посмотрела на меня. – Ты весь в грязи, знаешь ли.

Я хмыкнул.

– Почему ты... иди сюда, я хочу поговорить с тобой, – позвала она меня, когда Ник направился в ванную.

Перейдя через комнату на кухню, я взял стакан, который она налила и предложила мне, и почти осушил его, прежде чем выдохнул. Я заметил, как она изучает меня.

– Что ты хочешь, Гидж? – спросил я, используя это имя.

– О, – сказала она со вздохом. – Это было заботливо.

Я пожал плечами.

Она протянула руку и положила ее мне на щеку.

– Пообещай, что скоро вернешься. Я бы хотела увидеть тебя еще.

– Я тебе не надоедаю?

– Ничуть, – заверила она меня.

– Тебе просто нужна бесплатная рабочая сила.

– Мне это нравится, не буду врать, – игриво сказала она. – Но именно твоя компания является настоящей приманкой.

– Ну, несмотря на то, что некоторые из твоих друзей немного нескладные и слишком вольно обращаются с различными травяными снадобьями...

– Ты имеешь в виду травку, грибы и пейот.

– Да, именно это я и имею в виду, – поддразнил я ее. – Я обещаю вернуться, если ты разрешишь им приходить, пока я здесь. Я знаю, что ты никого не пускаешь к себе, и это подло. Они скучают по тебе, и они должны увидеть твоего сына.

– Да, но...

– Ты должна встречаться с ними, – повторил я ей.

Она кивнула.

– Я обещаю, просто мне нравится впитывать все твое внимание, а еще было время, когда Тереза Ривз клеилась к тебе.

Я насмешливо хмыкнул.

– Она клеилась ко мне? Ты уверена?

Мгновенный оскал.

– Я была в ужасе, – громко сообщила она мне. – Я видела, как она смотрела на тебя. Я никогда в жизни так не смотрела на сыновей своих подруг. Я бы никогда! Это отвратительно!

– Да ладно, не будьте такой ханжой.

– Дети - это святое, – она была непреклонна. – После этого я даже не могла с ней разговаривать.

Я потянулся к ней.

– Нет, нет, – завизжала она, быстро обойдя стойку с другой стороны, чтобы избежать меня. – Ты весь в грязи и поту. Тебе нужно принять душ перед ужином.

Я застонал.

– Ты даже не представляешь, – сказал я и повернулся к коридору.

– Что? – спросила она, остановив меня, положив руку на мое запястье.

– Ничего, забудь, что я...

– Локрин? – она изучала меня, и я был уверен, что по тому, как растрепанно я выглядел, она начала делать свой собственный вывод.

– Просто никогда...

– О, – сказала она внезапно, словно от волнения.

Если бы земля могла поглотить меня, это было бы замечательно.

– О, – повторила она, во второй раз громче, что было бесконечно хуже. – Ну вот...

– Прекрати, – предупредил я ее, готовясь к тому ужасу, которым она собиралась поделиться.

– А я-то думал, что это я дитя природы, танцующее обнаженной под полной луной.

– Нет, – простонал я. – Я не хочу знать, что...

– О, я шучу насчет танцев; подозреваю, что это больше похоже на то, чем занимались вы с Ником, но это неважно. Радостная новость заключается в том, что вы с Ником наконец-то соединились в идеальной гармонии. Я на седьмом небе от счастья.

– Я не хочу, чтобы ты надеялась, что у нас все получится...

– Но, дорогой, любой может увидеть, что он совершенно очарован тобой, и то, что кто-то, кроме меня, понял это, понял тебя, понял, какое ты сокровище, заставляет меня любить его почти отчаянно.

– Перестань привязываться, – предупредил я ее. – Он одумается в любой момент...

– Нет, милый, – сказала она со вздохом. – Он молод, но не глуп. Ради всего святого, у него уже есть кольцо на тебе.

– О Боже, точно, – ответил я, поднимая руку, чтобы снять его.

У нее перехватило дыхание, и я замер.

– Мама?

– Не смей этого делать, – предупредила она, внезапно став очень серьезной. – Ты разобьешь его маленькое сердечко. Это кольцо так важно для него. Оно пропитано всеми его надеждами и мечтами.

– Пропитано?

– Я знаю, что ты не смеешься над моим словарным запасом.

– Нет, но перестань. Мы оба знаем, что я не должен быть тем, кто его носит.

– Но ты должен, потому что теперь ты его дом.

– Серьезно, кто-то из твоих друзей приходил и накачал вас с Ником наркотиками?

Она прищурилась на меня.

– Клянусь, я понятия не имею, откуда взялось это неверие в любовь.

– Мама, ты была замужем семь раз. Откуда, по-твоему, это взялось?

– Но я об этом и говорю. Я верила каждый раз, так что это должно