Бессердечный - Элси Сильвер

И он как никогда прав.

25

Уилла

– Уилла! Нам пора.

Я резко поворачиваю голову на звук властного голоса Кейда, рявкающего на меня так, будто я на него работаю. Будто у меня сегодня не «выходной» и мы не провели ночь трахаясь. Я качаю головой и смотрю на Люка широко раскрытыми глазами.

– Нам нужно спрятаться от него, – говорит Люк, мгновенно бросая мелок на асфальт. Мы разрисовали всю подъездную дорожку сердцами разных цветов, форм и размеров.

Я киваю:

– Конечно, нужно.

– Придумал! – Он берет меня за руку, и я стараюсь не думать о том, какая липкая у него ладошка.

Хихикая под нос, я бегу за ним, к большому колодцу у дома. Между слоями камней проглядывает цемент, а сверху возвышаются старые деревянные балки. На веревке висит ведро, которое явно давно не использовали.

Это очаровательно и символично, здесь пахнет мокрым камнем и двором после ливня.

– Приве-е-е-е-ет! – Люк просовывает личико в отверстие и гогочет, как только приветствие эхом возвращается к нему.

Я опускаюсь на землю, увлекая его за собой:

– Тише, чертенок. Он услышит.

– Ой. Точно. – Люк заходится смехом. Такой счастливый дурашливый ребенок, хотя его концентрация внимания оставляет желать лучшего.

– Эй, Уилла?

– Да, Люк, – сухо отвечаю я, так как часть со словом «тише», очевидно, прошла мимо ушей.

– Иногда мне хочется, чтобы ты была моей мамой. – Ошеломленная, я смотрю на него во все глаза, и он продолжает: – Помнишь, день рождения? Когда меня держали под водой? Он сказал, что я не понравился даже своей маме.

Я хочу снова столкнуть его в воду.

– Ну, ты мне не просто нравишься, Люк. – Мой голос дрожит от переполняющих меня эмоций, но я не уверена, что он их уловил. – Я люблю тебя.

– Правда? – Его улыбка застенчиво-осторожная.

– Да. Этот парень настоящий говнюк.

Он прикрывает рот рукой, таращит глаза и шепчет:

– Он полный говнюк, и я тоже тебя люблю.

Тут же я притягиваю его к себе и чувствую, как его маленькое тело прижимается к моему, пока мы стоим на коленях.

– Люк! – Голос Кейда на этот раз раздается ближе. – Уилла! Почему подъездная дорожка выглядит так, будто ее заблевали в День святого Валентина?

Я зажимаю рот рукой, чтобы сдержать смех. Конечно, Кейд все воспринял именно так. Гребаный пессимист.

– Вы двое думаете, что вы смешные, да?

Свободной рукой я прикрываю Люку рот, потому что он не может успокоиться и вот-вот лопнет.

Ботинки Кейда сходят с асфальтированной части дорожки, и я слышу хруст гравия все ближе и ближе.

– Самое страшное… когда я найду вас, то накажу обоих.

Плечи Люка трясутся сильнее. Он знает, что его отец очень мягок, несмотря на грубую внешность. Не думаю, что он хоть раз в жизни наказывал сына.

А меня? В этом я не уверена. Кейд в спальне – это не папа Кейд. Мое тело вздрагивает в ответ – и мне совсем не смешно.

– Держу пари, вы… за сараем!

Мы слышим, как он подпрыгивает, а затем разочарованно вздыхает, когда место, где, по его мнению, мы должны были находиться, оказывается пустым.

Я поворачиваюсь и бросаю на Люка предостерегающий взгляд, потому что чувствую, как из его губ вырываются струйки воздуха. Я прошу его быть тише, на что он кивает и делает вдох через нос.

Тяжелые шаги Кейда приближаются.

– Как насчет… – он подходит к колодцу, но с противоположной стороны. Я бросаю взгляд на Люка и указываю вверх, надеясь, что он поймет, что мы собираемся прыгать.

Он кивает.

На пальцах я отсчитываю три.

Два.

Один.

– В колодеце!

Мы выскакиваем и кричим:

– Бу!

И, что вполне предсказуемо, Кейд подпрыгивает, его рост поражает, когда он отступает на шаг. На его красивом лице на мгновение появляется выражение крайнего изумления, и мы с Люком взрываемся хохотом.

– Попался, – с одышкой произношу я. – На этот раз обливать тебя не будем!

– Видел бы ты свое лицо! – тычет пальцем Люк.

– Ну вот и все. Вам обоим конец. – Кейд поворачивает кепку козырьком назад и подмигивает мне.

Черт. Он в курсе, что делает со мной, когда так носит кепку. Убейте меня своим членом, пожалуйста, сэр.

Люк разворачивается и направляется к главному дому. Кейд пропускает его немного вперед, а затем длинными шагами съедает расстояние между ними, подхватывает сына на руки и начинает щекотать. Люк извивается, и его хихиканье сливается с глубоким баритоном Кейда.

– Уилла! На помощь!

– Не волнуйся, Люк. Я иду! – Я героически оббегаю колодец и вонзаю пальцы в ребра Кейда.

Он визжит. Он прямо-таки визжит, и это наименее мужественный звук, который я когда-либо слышала от мужественного мужчины. Пока мы хохочем как сумасшедшие, сильный, быстрый и разозленный Кейд каким-то образом закидывает Люка на одно плечо, а меня – на другое.

Люк хлопает его по спине, задыхаясь в истерике:

– Отпусти меня!

Я сползаю чуть ниже и шлепаю его по заднице, что только раззадоривает Люка.

– Шевелись, папуля! – выкрикивает Люк, и горячее дыхание Кейда обдает мое голое бедро.

– Вы – две занозы в моей заднице.

– Как, черт возьми, ты нас таскаешь? Это ненормально. Отпусти нас.

– Женщина. Я могу поднять теленка, а вас я вообще не чувствую. – Его палец скользит по внутренней стороне моего бедра, и я вздрагиваю.

– Похоже, у тебя руки заняты, сынок, – окликает Харви, но я его не вижу. Да мне и не нужно видеть его, чтобы по голосу понять, что он улыбается.

– Почему бы мне не забрать у тебя этого чертенка?

– Да! Спаси меня, дедушка! – кричит Люк, дико извиваясь и сотрясая отца.

Кейд хмыкает и тут же опускает Люка на землю:

– Хороший план, папа. Разделяй и властвуй.

Я слышу, как Люк бежит по подъездной дорожке прочь от нас, и шепчу:

– Кейд, отпусти меня. Держу пари, все видят мою задницу.

– Не видят, – шепчет он в ответ.

– Откуда ты знаешь?

– Проверил. Я думал, вид может быть еще лучше. Обидно, если честно.

– Черт. Отпусти меня. Я не теленок.

Кейд только смеется.

– Веселитесь, молодежь! – кричит Харви, и меня поражает, насколько очевиден тот факт, что между нами что-то есть. – На днях я проезжал мимо и обратил внимание на вашу лужайку. Ей бы не помешал хороший…

– Пап, не начинай, – ворчит Кейд и идет к грузовику со мной на плече, как с мешком корма. Или с теленком.

– Поехали, Ред. Сегодня ты со мной. – Он звонко хлопает меня по заднице под восторженные визги Люка и