Хрупкое заклинание - Эллисон Сафт

– Я не хочу, чтобы ты был из-за меня несчастным.

– Это и ради долга тоже. С того дня в парке я… – Он заколебался. – Все эти люди были совсем как ты.

– Как я?

– Ты заставила меня увидеть то, чего я раньше не замечал. Как я могу утверждать, что ты мне небезразлична, если мне безразлично то, что ты пережила? – спокойно заметил он. – Махлийцы заслуживают лучшей доли, а Джек вам этого не даст. Ему нужен кто-то, кто не побоится бросить ему вызов. Кто-то, кто призовет его к ответу. Я не хочу жениться. Я никогда не желал иметь ничего общего со своим титулом. Но я все равно собираюсь это сделать, потому что так правильно.

– Ох! – Сердце Нив сжалось. Никогда в жизни она не жалела так сильно о том, что внушила кому-то столь благородные чувства. Она слабо улыбнулась ему. – Это достойно восхищения.

Впервые с тех пор как они встретились, он казался почти настоящим принцем – принцем из ее сказочных фантазий, добродетельным и решительным. Это ему шло, как и праведный огонь в его янтарных глазах.

Нив могла представить себе его портрет, висящий сейчас в анфиладе Вудвилл-холла.

– А как же мы? – тихо спросила она.

Он смотрел на нее с недоумением, как будто это было само собой разумеющимся, но ответил почти благоговейно:

– Я о тебе позабочусь.

Нив знала, что он так и сделает. Мысль о жизни под его защитой мерцала, как сон: прекрасный дом, его преданность, комфорт и безопасность для ее семьи. Он дал бы ей все, в чем она нуждалась. Но она всегда будет его слабостью – еще одним поводом для беспокойства, еще одним поводом для использования двором. Нив не могла с этим смириться.

Она не могла смириться с мыслью, что каждую ночь он будет оставлять ее в холоде и одиночестве, она станет издалека наблюдать, как он воспитывает детей Розы. Нив никогда не сможет продать ни одного платья из-за запятнанной репутации. Она не могла растратить свои силы в городском доме, каким бы красивым и близким к дому Синклера он ни был. Нив не делала ничего наполовину. Она не могла довольствоваться половиной его жизни.

Раз уж она не может заполучить его, то позаботится о том, чтобы его свадьба прошла без сучка без задоринки. А это означало, что она должна помешать Лавлейс сорвать праздник. Вопрос, конечно, в том, как это сделать.

– Держись подальше от неприятностей до свадьбы и не перенапрягайся! – Нив подскочила при звуке его голоса. Он словно почувствовал поворот ее мыслей. – Как бы тяжело тебе ни было.

В ней вспыхнул протест. Она ткнула в Кита пальцем:

– Ты не мой принц. Ты не можешь приказывать мне что-либо делать.

– И было бы глупо пытаться, – сказал Кит раздраженно. Его пальцы сомкнулись на ее запястье, затем он опустил их соединенные руки. – Я прошу тебя.

– Тогда попроси по-хорошему.

Его взгляд метнулся к ней. Он не отпускал ее. Ее пульс бешено бился, а внутри все дрожало от напряжения и предвкушения. Они стояли достаточно близко, чтобы дыхание Кита нежно касалось губ Нив. На его скуле проступила слабая полоска грязи, и ей захотелось стереть ее большим пальцем. Желание зародилось в ней, и от этого желания в его глазах темнело.

Боги. У нее нет ни единого шанса против него.

Кит отбросил ее руку, словно она обожгла его, и она осталась совершенно опустошенной. Ветер разбрасывал лепестки жасмина вокруг ее ног. Тряхнув головой, Кит собрал всю свою вновь обретенную сдержанность и пронесся мимо нее, ссутулившись.

Недели две назад Лавлейс рассказала ей, как с ними связаться. Даже если ей было наплевать на саму Нив, она заботились о благе махлийцев. Кит относился к ним с пониманием. Если бы они знали, то оставили бы его в покое. Сколько проблем может доставить написание письма?

* * *

В письме, перевязанном тонкой красной нитью, Нив заверяла Лавлейс, что после свадьбы Кит будет давить на Джека, чтобы тот поступил правильно по отношению к махлийцам, и что он даже поговорил с Хелен Карлайл. Как она ни старалась сдержаться, в послании промелькнула обида:

«У вас есть союзники среди нас, если Вы позволите нам стать таковыми».

Ответ, к ее изумлению, пришел рано утром на следующий день. Кто-то вызывающе засунул его под дверь ее спальни без стука.

«Я понимаю, что Вы расстроены моим поступком, но уверяю Вас, в этом нет ничего личного. Конечно, Вы можете понять небольшую ошибку ради общего блага. Теперь мне ясно, что принц-регент будет игнорировать политическую ситуацию до тех пор, пока продолжается это нелепое представление. Если эта свадьба сорвется, у него не останется ничего, за чем можно было бы спрятаться. Я намерена идти до конца. Однако если Вы найдете что-нибудь существенное, что заставит меня передумать, или если у принца Кристофера вдруг появится политическое влияние и план решения проблем протестующих, смело сообщайте мне».

Нив потребовались почти все силы, чтобы не бросить записку в камин, где ей и место. Как же она сейчас ненавидела Лавлейс и ее самодовольство. Она опустилась в кресло, чтобы шить и думать. Когда на небо опустилась темнота, ее глаза медленно привыкли к полумраку. Но вскоре за окном засияла ночь. Луна над головой освещала лужайку.

Она снова и снова представляла себе день приема в саду. Ссора братьев Кармин не осталась незамеченной. Они превратили поле для крокета в настоящий сад своих подавленных чувств. Большинство гостей ушли в дом, как только начался дождь, но любой мог заметить, как Нив последовала за Китом. До того как напечатали колонку новостей, единственными, кто упоминал о каких-либо непристойных чувствах между ней и Китом, были Синклер и Мириам. Но Синклер сказал, что это очевидно. Несомненно, кто-то еще подозревал их.

«Ты умеешь общаться с людьми, – сказала ей однажды София. – Ты умеешь вытаскивать на свет из них то, что они хотят скрыть».

Какая это добрая ложь.

«Подождите-ка… София».

Ужас медленно полз по позвоночнику Нив. Работая во дворце, она видела все мелкие оскорбления, которые София терпела от придворных, не проявлявших к ней никакого интереса. Видела, как ее бездумно затыкал и отстранял муж. Как она исчезала в углах комнаты, словно последний кусочек зимы, прогоняемый весной. Как она стояла на балконе, тоскуя по родине…

Этого достаточно, чтобы породить ненависть. Этого достаточно, чтобы заставить человека сочувствовать забытому и замалчиваемому классу людей. Этого достаточно, чтобы она захотела защитить еще одну одинокую