Хрупкое заклинание - Эллисон Сафт

– В крыле моего брата.

Он поднял бровь.

Ох, он просто невыносим. Судя по его бесстрастному тону и холодному блеску в глазах, она поняла, что ему нравится происходящее.

– Я думаю, это принцесса София.

Веселье на его лице мигом растаяло.

– Что?

Нив поморщилась:

– Я знаю, что это предательство – даже предполагать такое, но у меня есть причины, по которым я не могу…

Он тяжело вздохнул:

– Тебе не нужно передо мной оправдываться. Я здесь не для того, чтобы останавливать тебя.

– Правда?

– Правда! – Он откинул волосы с лица и вздохнул, как будто ему очень тяжело, но она безошибочно разглядела, как смягчилось его выражение лица. – Я пойду с тобой. Но я хочу вернуть свой сюртук.

– Договорились! – У Нив зародилось подозрение. – Подожди! Почему ты помогаешь мне проникнуть в покои твоего брата?

– Потому что, даже если ты ошибаешься, он не заслуживает ни минуты покоя, – беспечно отозвался Кит, – а если ты права, то влипла по уши. Тебя некому будет защитить, если что-то пойдет не так.

– Я не нуждаюсь в твоей защите.

Еще как нуждается! Но не хочет, чтобы это признание принесло ему удовольствие.

– Я высказал свое мнение. Теперь верни мне мой сюртук.

Нехотя она передала ему сюртук. Кит протянул ей тот, что был на нем – пропитанный теплом его тела, пахнущий им, садовой землей и табаком. Это был более чем справедливый обмен. Недолго думая, она просунула руки в рукава и плотно запахнулась. Кит наблюдал за ней почти восхищенно.

– Что? – Она посмотрела на свои ноги. – Я выгляжу глупо, да?

– Нет, – сказал принц почти застенчиво, – просто сюртук тебе велик. Но мне нравится видеть тебя в моей одежде.

– Ох! – Она откашлялась, стараясь не выдать свои чувства. – Эмм… Так у тебя есть ключ?

Он ухмыльнулся, и ее сердце дрогнуло. Ей казалось, что она никогда не видела в его глазах такого озорства.

– Нет. Но я уже проникал внутрь. Это легко.

Его глаза мерцали золотистым светом, и по ее коже пробежал импульс магии. Растения вокруг них ожили. Лозы вырвались из горшков и пробрались в замочную скважину. Дверь затрещала, и замок, выпав из двери, ударился об пол с металлическим звоном.

Нив с отчаянием уставилась на него:

– Что ж, можно и так. Но теперь Джек узнает, что мы были здесь. Как ты собираешься это объяснить?

– Он не спросит. Решит, что я снова искал виски. – Веселье в его голосе исчезло. – Пойдем!

Он понесся в покои, и Нив поспешила за ним. Девушка мягко спросила:

– И ты не против, чтобы он в это поверил?

– Не понимаю, какое значение имеет то, что я испытываю по этому поводу! – На лице Кита промелькнуло раздражение, но он со вздохом развеял его. – Сомневаюсь, что он доверяет мне – и не зря. Если честно, я был плохим человеком до того, как уехал. Он с трудом справлялся с собой, и не похоже, чтобы наш старик был примером хорошего родителя.

Она до сих пор помнила яростную боль, прозвучавшую в голосе Джека в день приема в саду.

«Ты сбегаешь, как только возникают трудности, как это делала мать. Что вы мне оба сделали хорошего?»

– Уверена, он тоже не гордится собой. Отчаяние иногда заставляет людей делать вещи, о которых они потом сожалеют, – тихо сказала девушка. – И все же ты был ребенком… и не в порядке. Прояви к себе немного сочувствия.

Их шаги гулко отдавались в коридорах. В темноте мраморный пол блестел, как лед. Кит прошел в центр прихожей, где на полу мозаикой был выложен фамильный герб: роза в полном цвету и капля золотой крови на шипе.

– Куда теперь? – спросил Кит.

Нив беспокойно огляделась по сторонам:

– Эхм… Ну…

– Невероятно, – пробормотал он. – Ты пыталась пробраться сюда даже без какого-нибудь плана.

– Дай мне минутку. Я думаю. – Из атриума шли три коридора. – В каком из них находится комната Софии?

Кит выглядел так, словно собирался поддразнить ее за то, что она снова собирается в чужую спальню, и поспешила добавить:

– Я не хочу ничего от тебя слышать!

Кит кивнул на один из коридоров. Нив схватила его за локоть и потащила за собой. Только когда они переступили порог комнаты принцессы, она поняла, что он не вырывался и не сопротивлялся. Девушка отпустила его и осмотрела комнату.

Все было обито мягкими белыми и серыми тканями, такими же унылыми, как лес в середине зимы. Нив первым делом подошла к письменному столу. На нем лежали только начатые письма на языке, который она не знала. Почерк был незнакомым. Сердце сжалось. Но, возможно, в письмах было что-то, что подтвердило бы ее теорию.

– Ты знаешь сакский язык? – спросила она.

– Немного, – принц протянул руку, – дай мне взглянуть.

Нив передала ему одно письмо. Пока Кит изучал его, она рылась в ящиках. Ничего, ничего, ничего… Лишь обычные сургучные печати и заточенные наконечники перьев, выстроившиеся в ряд, как хирургические инструменты.

– Ничего интересного, – сказал Кит, – пишет сестре, что ей здесь не очень хорошо.

Нив не нужно было читать переписку Софии, чтобы понять это. Она забрала у него письмо и аккуратно положила его на место.

– Понятно.

Возможно, она ошибалась. Но прямо напротив нее – окно от пола до потолка, выходившее на балкон. Оттуда открывался вид на разросшуюся лужайку перед домом – и там, как стройный призрак на фоне ночи, стояло пораженное молнией дерево. Нив вспомнила, как она видела Софию, стоявшую на балконе. Должно быть, та тоже видела ее.

Должно быть.

– Ты выглядишь разочарованной, – сказал он.

– Пустяки. Давай попробуем другую комнату.

Однако, когда они попробовали открыть дверь в соседнюю комнату, та не поддалась. Заперто! Кит закрыл глаза и прижал руку к двери. Слабый золотистый свет заиграл на его скулах. С другой стороны в замок пролезла лоза. Она вырвала замок из двери, и та с жалобным стоном распахнулась.

– Молодец, – уныло сказала Нив.

Ее поразила наглость Кита. Он совсем не походил на принца и все-таки не мог полностью отречься от своей природы. Она полагала, что так бывает, когда ты знаешь, что владеешь землей, по которой ходят остальные.

Кит вошел в комнату и включил газовую лампу, висевшую на стене. Маслянистый свет разлился по комнате. У Джека было так, как она и помнила: все вещи на своих местах.

– Я приходил и докучал ему, пока он работал. – Кит покрутил головой, словно вспоминая, как тут было раньше. – Если ты хоть на дюйм сдвинешь какую-нибудь вещь, он узнает. Здесь как в музее.

– Тогда нам не