Ты и Я переписаны - Чип Понс

сожалею. Но посмотри, на жизнь которую ты построил: карьера, друзья, будущее с Грэмом. Не рискуй прожить жизнь, размышляя о том, что могло

бы случиться из-за чьей-то обиды и боли.

Он прав, и если уж на то пошло, я знаю, что не хочу продолжать жить, держа

будущее, которого я так отчаянно хочу, на расстоянии вытянутой руки. Я

хочу этой жизни с Грэмом... какой бы она ни была. Хотя мысль о том, что мы

можем потерять то, что у нас есть парализует, я знаю, что риск того стоит.

—Ну, это стало очень тяжело, очень быстро, — говорю я, когда мы оба

протираем глаза грубыми салфетками из кафе.

Он смеется, его большая, глупая улыбка занимает свое обычное место на

лице. —Клянусь, это не входило в планы моего визита!

—Ммм...

—Так, давай сменим тему... как продвигается работа в последнее время?

Мой телефон начинает жужжать на столе, и я вижу, что это Лана звонит мне, что странно, потому что обычно мы общаемся по электронной почте. Может, у нее возникли какие-то мысли по поводу правок, которые я отправил ей

сегодня утром.

—Кстати говоря... придержи эту мысль. Мне нужно ответить—. Я выхожу из-за стола и быстро выхожу на улицу, чтобы ответить на ее звонок.

— Привет, Лана... как дела?

Наступает долгая пауза, прежде чем она отвечает. —Уилл, извини за такой

резкий звонок, но я не могу так больше.

Подождите... что? Она говорила так быстро, что не думаю, что правильно

ее понял.

—Подожди, Лана... что происходит? Все в порядке?

Должно быть, что-то случилось, для такой внезапной перемены в

настроении.

—Я уже отправила аннулированный контракт и документы для оформления

аванса. Мне очень жаль.

—Я не понимаю, Лана... Я сделал что-то не так? Если это так, то Клэр или

Грэм с радостью возьмут на себя заботу о том, чтобы твоя книга была

опубликована. —Я не могу чтобы Лана слышала, как я распадаюсь на части

по телефону. Мне нужно, чтобы она знала, что я профессионал и могу

сделать для нее хорошую работу.

— Я больше не хочу продолжать работу над книгой, Уилл—.Этого не может

быть.

Линия разрывается.

Все, над чем мы работали последние несколько месяцев... все, за что я

боролся... исчезло с одним телефонным звонком. Прислонившись лбом к

холодному оконному стеклу кафе, я сосредоточился на том, чтобы успокоить

дыхание, но все, что мне хочется сделать, - это закричать.

И я кричу.

Глава XX

Я не могу сказать, сколько времени я простоял возле этого кафе.

Моему отцу хватило одного взгляда, чтобы увидеть, как на моем лице

отразилась настоящая паника, когда я наконец вернулся к нашему столику, и

он практически выпроводил меня за дверь. Он с пониманием отнесся к тому, что мне пришлось прервать наше импровизированное свидание за чашечкой

кофе на фоне полномасштабного кризиса на работе в центре которого я

оказался из-за звонка Ланы. Идти обратно в APH было мучительно, и каждый

шаг в сторону к нашему зданию был более напряженным и эмоциональным

чем предыдущий.

Потому что чем ближе я был к своему офису, тем ближе я был к Грэму.

А чем ближе к Грэму, тем ближе к признанию, что я неудачник.

В этот момент не было смысла приукрашивать ситуацию—я провалился. Моя

единственная задача заключалась в том, чтобы обеспечить Лане поддержку в

публикации, и где-то на этом пути она начала сомневаться. Как я мог этого

не заметить? Неужели я позволил себе слишком отвлечься на Грэма и что-то

упустить? Каждое общение с ней сопровождается паническими мыслями, но

я действительно не могу точно определить какие-либо изменения в нашей

динамике. Сердце замирает, когда я заставляю себя пройти через парадные

двери, подняться на лифте, а когда я, спотыкаясь, выхожу на наш этаж, начинается приступ паники - я зашел так далеко, как только могу физически.

Я прижимаюсь к прохладной деревянной обшивке коридора, кровь начинает

стучать в ушах, а зрение расплывается и искажает все, что находится передо

мной, создавая мягкую и головокружительную дымку. Это заставляет меня

сильнее прижиматься к стене, чтобы оставаться в полу-лежачем положении.

Я знаю, что мне нужно взять дыхание под контроль, но тиски, которыми

тревога сжимает мою грудь, делают это почти невозможным. Но чем больше

я думаю о попытках дышать, тем больше понимаю, что, возможно, я никогда

больше не смогу дышать снова. Моя грудь быстро поднимается и опускается, пока я пытаюсь протолкнуть воздух в свои сопротивляющиеся легкие, и

когда становится ясно, что и это мне не удастся, я вцепился в воротник

рубашки, физически готовясь сорвать ее с себя в случае, если не смогу

запустить свои предательские легкие.

—Просто дыши, Уилл, —говорит Клэр, которая, я мог бы поклясться, сидела

за своим столом, когда двери лифта открылись, —говорит Клэр, обхватывая

меня рукой. —Мне нужно, чтобы ты дышал. Давай, Уилл... дыши со мной. —

Она берет мои руки в свои и смотрит мне в глаза, физически заставляя делать

то, что она говорит, потому что это Клэр, и, конечно, я могу дышать, конечно, когда она говорит мне, что я должен. Я подражаю ее резким и

длинным выдохам, пока снова не обретаю контроль над собой.

Смущение вырывается на первый план, ведь я только что публично испытал

худший приступ паники в своей жизни на моем рабочем месте. К счастью, никто из нашей команды, похоже, не заметил нас двоих, сгрудившихся в

коридоре, громко выдыхая друг другу в лицо.

—Скажи мне три вещи, которые ты можешь увидеть, услышать или

понюхать. —Клэр не делала этого для меня со времен старшей школы, когда я

узнал, что моя бабушка скончалась по дороге на химию. Как и сейчас, мы

вдвоем сидели лоб в лоб посреди переполненного школьного коридора, пока

я снова почувствовал облегчение от того, что воздух прорвался сквозь меня и

вернул к немного приемлемой реальности.

Я сделал еще несколько вдохов, позволяя воздуху медленно и

целенаправленно проходить через раздутые ноздри. —Я чувствую запах... —

Выдох. —Я чувствую запах твоих духов, —говорю я, вдыхая знакомый

сладкий