Ты и Я переписаны - Чип Понс

Отложив камеру, я подхожу к тому месту, где он стоит и кривая улыбка

медленно расползается по его лицу, когда я беру у него бокалы с вином. Грэм

поднимает бровь, но ничего не говорит, когда я беру обе его руки в свои.

—Мне нужно, чтобы ты знал, как я ценю все это, Грэм... Никто никогда не

делал для меня ничего подобного и это воспоминание, которое я буду

лелеять до конца всю жизнь.

—Я просто рад, что тебе это нравится, —говорит он, делая шаг ближе ко мне и

наши груди почти соприкасаются. Тяжесть слов, которые я собираюсь

произнести, приводят мое тело в движение, и я чувствую, как оно начинает

дрожать.

—Я люблю это... Я люблю это почти так же сильно, как люблю тебя—. Его

глаза расширяются, когда я беру его лицо в свои руки, а дрожь прекратилась

в тот момент, когда я произнес правду, которая в моем сердце становилась

только сильнее. —Я люблю тебя, Грэм Остин, и мне кажется, что я медленно

и неоспоримо влюбляюсь в тебя с того самого момента, как увидел. Все это...

все ты... это гораздо больше, чем я заслуживаю, но мне нужно, чтобы ты знал

как я...

Грэм прижался своими губами к моим, ошеломляя меня жаром своей

страсти, окутывая меня в неизбежные объятия. Его руки обхватывают мою

шею, притягивая меня еще ближе к себе, он замедляет наш поцелуй, заставляя время останавливается. Мягкое сияние, окружающее нас отходит

на второй план, когда любовь, которую я испытываю к Грэму, захлестывает

меня, и тогда я понимаю, как много он для меня значит... как сильно я в нем

нуждаюсь.

Он медленно откидывается назад, оставляя между нами достаточное

расстояние, чтобы он мог смотреть мне прямо в глаза.

—Ты даже не представляешь, как сильно мне нужно было это услышать, детка... —говорит он, его губы все еще прижаты к моим.

—Я никогда не верил в судьбу или в счастливый конец... или по крайней

мере, не верил, пока не появился ты, Уилл—. Его голос мягкий, когда он

прижимается к моему лицу. —Но любовь к тебе и знание того, что ты

любишь меня в ответ, в корне изменили меня. Это как будто меня впервые

увидели... как будто я освободился от человека, которым, как я думал, я

должен был быть, и наконец-то стал тем, кем всегда хотел быть -

счастливым, спонтанным и безнадежно влюбленным в мужчину моей мечты.

Грэм наклоняется вперед, нежно прижимаясь губами к моим еще раз, шепот

поцелуя, но он полон такой любви и нежности, что мое сердце может

разорваться.

—Уверен, ты заметил, что мне трудно сходиться с людьми—. У меня не

хватает духу пошутить по поводу того, что это преуменьшение. —Но ты

ворвался в мой мир из ниоткуда, заставив меня видеть и чувствовать вещи

иначе, чем раньше. Ты, Клэр и даже Дин... вы все заставили меня

почувствовать себя целым так, как ничто и никогда не имело для меня

смысла. В книгах, которые мы публикуем, идея обретения семьи и встречи со

своим человеком никогда не находила никогда отклика во мне... до тебя.

Я его человек, - его слова и эмоции, стоящие за ними, заставляют меня

заметно прогибаться под ним. —О, детка, я знал с самого первого нашего

поцелуя, что мне конец. То, что у нас есть... —говорю я, прижимаясь губами к

его шее. —...это тот вид любви, о которой я безмолвно молился. Такая

любовь, за которую я никогда не перестану благодарить.

Грэм целует меня в висок, крепко обнимая и начинает слегка покачиваться

под мирные звуки окружающих нас водных резервуаров.

—Ты имел наглость ворваться в мою жизнь со своими большими и

прекрасными чувствами, Уилл Коуэн, и ты решил, что я достоен - твоего

времени и твоего сердца—. Грэм кладет свою большую руку мне на грудь, его

тепло проникает прямо в мою душу в момент, который, я знаю, навсегда

останется в моей памяти.

—И, если у меня есть право голоса, я надеюсь быть достойным каждой

секунды твоей жизни.

Глава XXI

—Ммм…куда это ты собрался, гуапо? —Грэм обхватывает меня руками, притягивая к своей груди, целуя мое плечо и прижимаясь ко мне еще глубже.

Мне никогда не надоест слышать, как он называет меня красавчиком по-испански. Его тепло окутывает меня, создавая самый уютный кокон, но мне

действительно нужно в туалет.

—Я сейчас вернусь, —говорю я, отстраняясь от его восхитительно

обнаженного тела, на что он отвечает милейшими звуками возражения. Я

слышу жужжание одного из наших телефонов, вибрирующих на тумбочке, когда я направляюсь в ванную. Скорее всего, это пустяк.

Прошлой ночью было все, на что я только мог надеяться. Мои губы и кожу

до сих пор покалывает от следов поцелуев, которые оставил Грэм, когда мы

занимались любовью, медленно и намеренно. Он любит меня. Его слова

снова и снова звучат в моей голове... слова, которые я ждал всю свою жизнь, чтобы услышать, и теперь, когда я их услышал, я знаю, что никогда не буду

прежним. Когда Грэм признался мне в любви, что-то изменилось. Он хочет

быть со мной вечно, и хотя это пугает меня до смерти, провести остаток

жизни с Грэмом, но теперь, зная всю глубину его любви ко мне, я не могу

придумать ни о чем другом.

Я возвращаюсь на кровать, стремясь оказаться в объятиях Грэма. У нас нет

никаких планов на эти выходные, и если мне есть что сказать, то мы не

покинем эту кровать.

—Твой телефон постоянно звонит, детка, —простонал Грэм, закидывая руку

за голову. Обычно он такой по утрам, но кто-то перебрал вина вчера вечером.

Я протягиваю руку и хватаю свой телефон. Вот дерьмо. Тринадцать

пропущенных звонков с одного и того же номера? Легкая паника начинает

закрадываться в душу.

—Этот номер тебе не кажется знакомым? — спрашиваю я его, повторяя номер.

—Они звонили мне несколько раз.

Он качает головой. —Просто перезвони.

В этот момент мой телефон вибрирует у меня в руке, сигнализируя