Теория гибрида - Пенн Кэссиди

Он пожал плечами, совершенно не извиняясь.

— Все в прошлом. Сейчас все по-другому, и ты мне больше не враг.

— Я никогда не была твоим врагом.

— Теперь я это знаю.

— Так ты останешься? Даже если у меня будет пара? Даже если я влюблена в… — Я не смогла закончить это предложение, подавившись словами.

— Ты не обязана этого говорить, — сказал он, откидывая мои волосы назад. На его лице была дразнящая улыбка. — Но тебе также не нужно этого бояться. Я живу здесь достаточно долго, чтобы кое-что узнать о любви. Когда ты проживешь столько, сколько я, ты поймешь, что не существует такого понятия, как родственная душа или что-то в этом роде. Август может быть твоей парой, и я не утверждаю, что понимаю это, но такая женщина, как ты, никогда не сможет удовлетвориться только одним. Любовь — это не прямая линия, в ней есть изгибы, кочки и утесы, и если ты не нырнешь, то никогда не сможешь постичь ее. Некоторые женщины настолько сильны в любви, что одного мужчины никогда не может быть достаточно, и это нормально.

— Это глубоко, — сказала я, делая шаг назад. Я села на мох и траву. Меррик снял куртку и накинул ее мне на плечи. Я туго натянула его на себя, в очередной раз забыв, насколько я голая. — Я все еще пытаюсь осознать это. Всю свою жизнь я была только с одним мужчиной, и Карсон убил бы любого мужчину за то, что он прикоснулся ко мне.

Ну, может быть, он бы сделал это давным-давно. Я содрогнулась, вспомнив тот последний день, когда он выставил меня напоказ, чтобы все мужчины глазели на меня.

Меррик сидел рядом со мной, ворча при упоминании моего бывшего.

— Если я когда-нибудь приближусь к этому ублюдку, я вырву ему позвоночник и поиграю с ним, как со скакалкой.

У меня вырвался смешок, когда я представила это.

— Я бы заплатила кругленькую сумму денег, чтобы увидеть это.

Прогоняя этот образ, я попыталась представить, как избавляюсь от него раз и навсегда. Даже тень от него исчезла навсегда.

— Я была для него куклой, — сказала я с укором. — Он наряжал меня и выставлял напоказ, но не думаю, что он когда-либо видел во мне человека. Еще до того, как мы узнали, кто я. Потом, после аварии, это было похоже на щелчок выключателя. Он был почти таким же плохим, как Райан. — Я в гневе сжала руки в кулаки. — Я чувствую себя грязной, когда вспоминаю, как позволила ему трахнуть себя. Он причинял мне боль множеством способов, а потом трахал и называл своей. Он доводил меня до слез, а потом кончал в течение нескольких минут, и не знаю, что это говорит обо мне. Я чувствую себя жалкой.

Воспоминание об ощущении его рук на моем теле вызвало у меня тошноту. Я почувствовала себя грязной и использованной. Никчемной. В глазах Карсона был тусклый, безжизненный блеск, когда он использовал мое тело для собственного удовольствия, все время называя меня монстром или, что еще хуже, мерзостью. Он знал, кто я такая, и ненавидел меня.

— Я думаю, часть меня ненавидела саму себя, — честно призналась я. Я смотрела вдаль, на деревья, глаза были расфокусированы. — Возможно, я наказывала себя вместе с ним, позволяя ему делать со мной такие вещи, потому что думала, что заслуживаю этого.

— Наказывала себя за что? — спросил он, нахмурившись. — За то, что существуешь?

— Наверное. — Я потеребила куртку, накинутую на меня. — Произносить это вслух звучит нелепо, но это именно так и было. Когда я узнала, что не человек, думаю, я позволила им убедить себя, что это означало, что я монстр. Не было ничего среднего. Никакого серого, только черное и белое. Я позволила Карсону обращаться со мной как с отбросом, потому что знала, что у меня нет выхода, если я…

Я не закончила свою мысль. Было так много мрачных воспоминаний, которые я пыталась запихнуть на задворки своего сознания, так много ночей я провела, рыдая в своей ванной с лезвием на запястье.

Мое почти признание было встречено молчанием, но я знала, что Меррик все это слышал. Тихий смешок сорвался с моих губ, когда я сказала:

— Знаешь, люди никогда по-настоящему не говорят о том, каково это на самом деле, когда у тебя нет другого выхода. У меня было так много шансов сделать это. Чтобы я была свободна от Карсона и Райана, свободна от них всех. Я могла сделать это так много раз, но всегда трусила в последнюю секунду. Это та часть, о которой никто никогда, блядь, не говорит. Дни, которые наступают после твоей самой низкой точки, безрадостные. Все приглушено, как будто это даже не реально. Ты просто должен продолжать жить и притворяться, что твоя жизнь не должна была заканчиваться, удивляясь, почему ты не был достаточно силен, чтобы сделать одну маленькую вещь для себя.

— Это не делает тебя слабой, — сказал Меррик. Он почти рассеянно повертел в пальцах старую монету, и она звякнула о многочисленные кольца на его пальцах. — Если уж на то пошло, это каждый раз делает тебя сильнее. Смотреть смерти в лицо и принимать решение повернуться к ней спиной — это требует силы. Не физической силы, а чего-то другого.

— В трусости нет силы, — тупо сказала я. Знакомая боль пронзила меня изнутри.

— И в выживании нет трусости, — сказал он, не сбиваясь с ритма. Он перестал подбрасывать монету, убирая ее в карман, затем слегка повернулся и посмотрел на меня. — Ты хочешь кое-что узнать?

Я кивнула. Переместившись, Меррик протянул руку и притянул меня к себе, и я позволила себе упасть в его объятия, когда он положил подбородок мне на голову. Находясь в лесу в одиночестве, мы чувствовали себя так, словно оказались в своем собственном маленьком мире.

— Я тоже пытался покончить с собой, — сказал он. Это было так буднично, что застало меня врасплох. Его руки обхватили меня, крепко прижимая. — Вообще-то, я планировал это. Когда мой младший сын лежал на смертном одре в старости, я навестил его в нашей деревне. Он умер в окружении своих детей и внуков, мирный старик, проживший полноценную жизнь. Я пообещал себе, что в тот день, когда он умрет, покончу с собой, потому что был уверен, что не смогу