Надеюсь и люблю - Светлана Талан

— Да, дела, — почесав затылок, вздохнул он. — Вот ведь как в жизни бывает. Но отчаиваться, Катя, не надо. Я думаю, что найти ребенка не составит большого труда. Нужно только молиться Богу, чтобы ваша дочь была в детдоме.

— Николай Павлович, прошу вас, срочно, завтра же поезжайте, восстановите Максу документы и купите этим гадам по квартире. Не жалейте денег, идите на уступки, выполняйте все их требования. Платите столько, сколько попросят, но верните мне Дашу. — Я с мольбой посмотрела на Николая Павловича. — Если не хватит денег, я еще заработаю, украду, душу дьяволу продам!

— Что вы, Катя! Не гневите Бога! Денег хватит, не волнуйтесь. Весной вступите в наследство, и их будет еще больше. Ваш муж был очень состоятельным человеком, поверьте мне. Дело не в этом. Главное, чтобы ребенка, родители которого лишены родительских прав, никто не усыновил.

— Значит, надо спешить! Один день в жизни человека может сыграть решающую роль, и все, буквально все пойдет не так! Поезжайте завтра же!

— Катя, начинаются праздничные дни. Они закончатся после Рождества. Даже если я поеду завтра, государственные учреждения уже не работают. Все отдыхают. А у нас в торговом центре рождественская распродажа. Такой момент нельзя упускать.

— Что же делать? — Внутри меня все сжалось от одной мысли о том, что придется так долго ждать.

— Отдохнуть и готовиться к встрече с дочерью.

— Может, мне оборудовать детскую комнату? Тогда время пройдет быстро и с пользой, — оживленно предложила я.

— Я не очень суеверный человек, но мне кажется, что не надо этого делать заранее.

— Чтобы не сглазить?

— Вот именно.

Я задумалась. Действительно, посылать Николая Павловича улаживать дела в новогодние праздники было бессмысленно. К тому же во мне опять проснулся эгоизм. Я собиралась отправить человека исправлять мои ошибки, не подумав о том, что у него есть жена и, скорее всего, он захочет провести праздники с ней.

— Значит, после Рождества? — грустно спросила я и взглянула на Дика.

С ним. наверное, мне и придется встречать Новый год.

— Конечно, Катя. Будем надеяться, что все будет хорошо.

— Да, — вздохнула я.

Я отпустила Николая Павловича на праздники, вручив в качестве подарка деньги.

— Не знаю, что купить вам и вашей жене, — сказала я, засовывая деньги в карман его пиджака. — Боюсь сделать ненужный подарок.

После долгих пререканий Николай Павлович все-таки согласился взять деньги, а потом ушел и я осталась одна. Было тихо и пусто — в доме и на душе. Не в силах больше смотреть на раскаяние бедной Магдалины, я взяла медвежонка и поплелась в спальню.

— Дик, пойдем со мной, — попросила я собаку. — Мне очень одиноко и грустно.

Пса долго уговаривать не пришлось. Он весело забегал взад-вперед, подпрыгивая и заглядывая мне в глаза. Я улеглась на широкую кровать и включила телевизор, пытаясь отвлечься. «Где же сейчас Лиза? Где Алена? — думала я. — Надо бы завтра найти Алену. Почему ее телефон молчит?» Я попробовала еще раз ей позвонить — бесполезно.

По телевизору на всех каналах уже вовсю шли праздничные концерты и другие развлекательные программы. Но мне было совсем не весело. Я взглянула на пса. Он улегся на коврике у моих ног и внимательно следил за мной.

— Не спится, Дик? — обратилась я к нему. — Мне тоже. Видишь, Дикуля, что я натворила? Чуть не убила твоего хозяина, твоего спасителя. И теперь должна и у тебя попросить прощения. Знаю, ты добрый, умный, хороший. Наверное, ты уже простил меня. А может, нет? Может, ты хочешь опять его увидеть и все ждешь и ждешь… Прости меня, Дикулечка. Я — дура набитая, заносчивая, самоуверенная дура.

Пес внимательно слушал, поворачивая голову с остроконечными купированными ушами из стороны в сторону. Не знаю, понял меня Дик или нет, но в конце моей речи он вздохнул. Глубоко, тяжело, по-человечески.

Я обняла пушистого медведя и закрыла глаза, пытаясь уснуть. Казалось, после стольких событий, пережитых за последние сутки, я проведу бессонную ночь. Но усталость взяла свое. Вскоре, почувствовав, как отяжелели мои веки, я попала в мягкие объятия сна, поддаваясь его силе. До последнего момента у меня перед глазами мелькал далекий образ новорожденной Дашеньки, ее маленький носик и розовые щечки.

— Дашенька, где ты?

* * *

Я подъехала туда, где обычно стояла у дороги Аленка. Среди трех девушек, которые там были, я ее не увидела. Одна из проституток, полненькая и низенькая, поспешила к машине, но, увидев меня, попятилась.

— Девушка, — окликнула я ее, открыв дверцу машины. — Можно вас на минутку?

Она остановилась и, немного поколебавшись, подошла ко мне.

— Что надо? — спросила девушка, доставая из пачки «Кэмела» сигарету.

— Здесь работает Алена?

— А что?

— Я хочу ее найти.

Девушка медленно поднесла зажигалку к сигарете и прикурила. Выпустив дым, сощурила глаза.

— Работала. Но уже не работает.

— А как мне ее найти?

— Ты из ментовки?

— Нет, я не из милиции.

— Из прокуратуры, что ли?

— Нет. Когда-то я помогла Алене в одном деле, потом она мне.

— Ты точно не ментяра?

— Разве я похожа на мента? — улыбнулась я.

— Вроде бы нет, — согласилась девушка, внимательно меня осмотрев. — Так, значит, тебе нужна Алена?

— Очень нужна. Помогите мне найти ее, пожалуйста!

— Конечно же, ты не из ментовки! — хлопнула себя по бокам девушка. — Иначе ты бы все знала.

— Что именно? — спросила я, чувствуя, как холодок страха пробежал по спине.

— Убили ее. Вот так, — сказала тихо девушка, словно нас кто-то мог подслушать.

— К… Как? — спросила я, с ужасом строя догадки.

— Дебил тут один все за ней охотился. Думаю, это он ее распотрошил.

— Что сделал? — От нахлынувшего волнения я не совсем поняла услышанное.

— В общем, нашли Аленку за городом, в кустах. Изнасилована, задушена, весь живот вспорот и вывернут наружу. Ужас! — Девушка поежилась. — Возили нас на опознание, так я чуть в обморок не упала от увиденного. Веришь или нет, до сих пор по ночам этот кошмар снится.

— Опоздала! Я опоздала! — вслух подумала я.

— Конечно, опоздала.

— Ты знаешь ее адрес? Где она жила? — почему-то спросила я.

— Откуда? Мы живем на съемных квартирах. Аленку отвезли на родину, там и похоронили. Вот так-то, — вздохнула девушка и затянулась дымом. — Да что теперь поделаешь? Жалко ее. Хорошая была девчонка, совсем еще молодая…

— А откуда