Жена светлейшего князя - Лина Деева

«Теперь, пожалуйста, пожалуйста, заканчивайте и возвращайтесь!»

Только эта мольба пронеслась у меня в голове, как над вражеским лагерем вспыхнул яркий, похожий на маленькое солнце, шар. Охнув, я убрала трубу от глаз и пока пыталась проморгаться, эстафету наблюдателя принял де Шеро.

— Противник совладал с паникой, — комментировал он для меня. — Наши хорошо потрепали их позиции, но сейчас отступают.

— Без потерь? — Зрение восстановилось, и я всмотрелась в освещённую магическим шаром даль, машинально стиснув каменный край зубца.

— Не разобрать, — коротко ответил маркиз. И продолжил: — Та-ак, вражеская конница тоже проснулась, наши торопятся к воротам… Ага!

— Что? — испуганно повернулась я к нему.

— Это план! — Де Шеро буквально впихнул трубу мне в руки. — Идёмте вниз!

Я замотала головой: никуда не пойду, мне надо видеть, что с моим мужем! Маркиз окинул меня быстрым взглядом, оценивая степень упрямства, и скрепя сердце внёс в свой план поправку:

— Ладно, оставайтесь здесь. Только не высовывайтесь из-за зубцов! И если станет опасно — уходите сразу.

— А вы? — я решительно ничего не понимала.

— Я на помощь монсеньору!

И де Шеро, подталкиваемый ветром в спину, заспешил со стены.

А я, укрывшись за каменным зубцом, вновь поднесла трубу к глазу. Вот отряды Геллерта и Тьерсена скачут к замку, но королевская конница постепенно их нагоняет. Всё меньше расстояние до преследуемых, всё больше от лагеря и светового пятна.

«Они что, нарочно заманивают врага? — осенило меня. — Ловят на живца?»

Так и было. Когда до замка оставалось совсем немного, Геллерт, с которого я не сводила окуляра, затрубил в рог. Звонкий сигнал разнёсся по округе, и горцы все как один развернулись навстречу противнику. А из распахнувшихся ворот вырвался большой конный отряд во главе с маркизом де Шеро. Тут уже вражеский командир затрубил сигнал отхода, но было поздно. Наши солдаты налетели на неприятеля под стать не желавшей утихать буре. Вскипел недолгий, но яростный бой — и вот уже жалкие остатки неприятеля обратились в позорное бегство. Наверное, можно было бы пуститься за ними вслед, однако рог Геллерта пропел иной сигнал. Горцы дружно поскакали к воротам, и когда первые из всадников скрылись под защитой толстых стен, я отлепилась от зубца. Одеревеневшими от холода пальцами сложила трубу и со всей возможной быстротой стала спускаться во двор, где уже вовсю горели факелы.

«Победа!» — пело сердце. Да, всего в одном сражении, а не в войне, но всё равно — наша победа!

Глава 65

Двор был полон света и радостных, возбуждённых людей. Даже дождь, казалось, проникся моментом и начал стихать.

— Умница, Геллерт! — Старый Наварр по-медвежьи крепко обнимал едва успевшего спешиться князя. — Я следил за вами и скажу прямо: более действенной и эффектной вылазки не припомню за всю свою жизнь.

Кажется, от такой похвалы Геллерт всерьёз смутился.

— Слава учителю, мессер.

— Ну-ну, не скромничай. — Герцог в последний раз хлопнул его по плечу и обратился к подошедшему Тьерсену, на чьей щеке красовалась длинная царапина, однако с лица всё равно не сходила довольная улыбка. — И ты хорош, Раймунд. Признаю, ваш рискованный план окупился с избытком. Ведь, если я не ошибаюсь, мы обошлись почти без потерь!

— Польщён, — легко поклонился Тьерсен, а Геллерт ворчливо начал:

— Очень надеюсь, что насчёт потерь вы правы…

И вдруг заметил меня.

— Кристин?

Как обычно, умная мысль, что лучше бы я потихоньку вернулась в свои комнаты и не подставляла маркиза, пришла ко мне только сейчас. Увы, прятаться было поздно и оставалось лишь с достоинством встретить устремившиеся на меня взгляды.

— Доброй ночи, господа. Поздравляю с победой.

— Благодарю. — Нахмурившийся Геллерт в два шага очутился передо мной. — Вы тоже наблюдали за сражением?

Поток горячего воздуха приятно обдал моё лицо, и насквозь мокрая одежда сделалась сухой, а капли дождя зашуршали по незримому пологу.

— Да. — Я не видела смысла скрывать очевидное.

— Но зачем?

Зачем? Надеясь, что в свете факелов нельзя заметить выступившую у меня на щеках краску, я независимо повела плечами.

— Вы ведь мой муж.

Как ни странно, Геллерт не сразу нашёлся с ответом. Я же воспользовалась моментом и продолжила:

— Рада, что с вами всё в порядке. А теперь прошу меня извинить, пойду к себе.

И грациозно ускользнула от дождя, разговора и мужчины, о котором неправильно много переживала сегодня.

* * *

Я не стала тревожить Лидию. Самостоятельно сменила дорожное платье на ночную сорочку, умылась остывшей водой и, погасив свет, забралась в давно расстеленную постель. Меня потряхивало — сказывались нервное напряжение и время, проведённое под проливным дождём.

«Только бы не расхвораться!» — озабоченно подумала я. Звонко чихнула и немедленно зажала ладонью рот, потому что в дверь коротко постучали. Причём с той вежливой настойчивостью, с какой обычно стучал Геллерт.

Наверное, можно было притвориться спящей, но разве я боялась? «Если только совсем чуть-чуть», — пронеслось в голове. И заглушая эту мысль, я разрешила:

— Входите!

Дверь открылась, и одновременно замерцал огонёк светильника.

— Я вас не разбудил?

В руках у вошедшего Геллерта был серебряный кубок, и я машинально потянула носом: не успокаивающий ли отвар?

— Нет. Я только легла.

— Замечательно. — Подойдя к кровати, Геллерт опустился на её край и протянул мне питьё. — Вот, выпейте, чтобы согреться. Сколько вы простояли на стене под ливнем?

Сев на постели, я взяла кубок и, прячась за его металлическим краем, ответила:

— Не знаю.

И очень вовремя сделала глоток пряного, но в кои-то веки не противного напитка. Потому что Геллерт проницательно поинтересовался:

— Вы ведь не сами отправились на стену?

Я отпила ещё, быстро обдумывая ответ. И сказала правду:

— Да. Но вся ответственность на мне, поэтому, простите, имя я не скажу.

Геллерт медленно наклонил голову.

— Я вас понял. Тем не менее прошу, не делайте так больше. Война не развлечение…

— А я и не развлекалась! — Точно ли надо было так горячиться? А тем более говорить следующую фразу? — Я волновалась. За вас.

— Не стоит, — за мягкостью тона Геллерта крылась жёсткость гранита. — Поверьте, светлейший князь — последний человек, кому грозит смерть в бою.

— Из-за Искусства?

— В том числе.

Я крепко сжала кубок в ладонях. И сказала, как с башни шагнула:

— Боюсь, женское сердце плохо прислушивается к доводам разума. Поэтому не уверена, что смогу оставаться спокойной, когда вы подвергаете себя опасности.

Что-то изменилось в чеканных чертах Геллерта. Какое-то чувство зажгло тёмный, магнетический огонь в