Формула влечения - Ольга Вечная

— Я растерялась, давайте начнем с начала, пожалуйста.

— Понимаю, моя дорогая. Ещё совсем недавно вы были аспиранткой, известной в довольно... узком научном кругу. А теперь о вас говорит вся страна. А вы сами — находитесь здесь.

Хм.

Как будто в моей карьере именно интервью главное достижение. Это прикол такой? Она вообще в курсе об уровне исследований, которыми мы занимаемся?

Я вдруг начинаю перечислять проекты, в которых участвовала, в том числе международные. Вспоминаю сдачу диплома и доктора наук, который пытался разбить мою защиту в дребезги, и как отчаянно я сражалась, как верила, что моя идея, доработанная в будущем, будет стоить диссертации! И как она сейчас помогает Данияру.

—...Вообще-то я довольно часто выступала перед большим количеством людей. Кстати, крайне придирчивых. Да что там говорить, сдай вы хотя бы раз экзамен моему мужу, вы бы поняли, что такое стресс! — стараюсь пошутить.

Смешки зрителей приободряют. Фух, справляемся.

— Ваш муж. Давайте поговорим о нем.

— Конечно.

Лишь бы губа не начала дергаться.

Данияр рассказывал, что любое взрывное интервью базируется на трех китах: прогрев, подводка и удар. Мы, видимо, на первом.

Сабира вдруг смеется:

— Ой, мне тут подсказывают, что мы пропустили начало! Друзья, сегодня у нас очень необычная гостья. Карина Аминова — исследователь, специалист по обработке биологических данных и жена одного из самых обсуждаемых ученых страны — Данияра Аминова.

Аплодисменты. Мама, прости.

— Карина, спасибо, что пришли.

— Спасибо, что пригласили.

— Я начну с простого: вас называют одной из самых обсуждаемых научных пар. Каково это — работать вместе с гением и при этом... жить с ним под одной крышей?

— Если честно, мы стараемся не смешивать. Работа — это работа. Дом — это дом.

— Получается?

— Иногда.

Зрители смеются. Я не смотрю на маму. Я бы с радостью отдала свое сердце, лишь бы уменьшить ее боль.

— А как вы вообще познакомились?

— В университете. Данияр преподавал один из курсов в магистратуре.

Сабира слегка наклоняет голову.

— Интересно. Вокруг вашей истории ходит довольно много слухов.

Она улыбается мягко, почти извиняясь:

— Я понимаю, что это неприятная тема, но вы сами выбрали публичность, подав заявку на «Биомед 2030», и людям любопытно, кто возглавит в нашей стране науку в ближайшие годы.

Киваю.

— Спрашивайте.

— Многие задаются вопросом… когда именно начались ваши отношения. Потому что, как известно, отношения преподавателя и студентки — тема довольно щекотливая.

В студии становится тихо, как... в белой, блин, Антарктиде. Самом тихом месте на планете.

— Я понимаю, — отвечаю спокойно. — Но в нашем случае это просто слухи. Когда мы начали встречаться, я уже закончила обучение.

— То есть вы уверены, что никакого конфликта интересов не было?

— Абсолютно. Данияр самый честный и порядочный человек из всех, кого я знаю. Он бы никогда не допустил риска для моей репутации.

Сабира выдерживает паузу.

— Просто, знаете… когда молодой ученый внезапно оказывается в центре крупного проекта, хочется получить объяснения.

— Понимаю. Но возраст здесь не имеет значения. Данияр защитился в двадцать лет, он мог бы и раньше, но в его системе координат практика стоит выше. Я не знаю, плохо это или хорошо. Мой отец скажет, что скорее плохо. Те, кому помогут исследования, будут иметь иное мнение.

— Вы не чувствуете, что вам приходится постоянно доказывать, что вы здесь по делу?

— Чувствую, — я даже не моргаю. Это хороший вопрос, и я за него благодарна. — Но, думаю, любой человек в науке сталкивается с этим.

— Особенно если рядом известный мужчина?

— И это тоже не имеет столь большого значения. Поверьте, женщине в науке находятся всегда рядом с какими-то успешными мужчинами. И нам приходится работать в два, а то и три раза усерднее, чтобы доказать, что мы не идиотки. Я не буду давать этому оценку, просто это реальность, в которой мы живем.

Сабира понимающе кивает:

— Патриархальное общество. Я должна сказать, Карина, вы достойно держитесь. Понимаю, насколько это сложная ситуация. Давайте поговорим о самом проекте. «Биомед-2030» — программа, за которой сейчас следит вся отрасль. Насколько для вас важна победа?

— Очень важна. Нам необходимо масштабировать исследования.

— Ваши исследования так хороши?

— Уверена, что да.

— Настолько, чтобы обойти другие направления? Дело в том... — она делает паузу, — что в зале есть те, кто прямо сейчас борется за жизнь, и они пришли сюда с главным вопросом. Почему деньги должны пойти вам, а не команде Никиты Игоревича Лапина, например?

Мои глаза расширяются.

Ох.

Вот как.

Вот зачем нужны зрители!

Реальность вновь проясняется. Вот он удар, а не присутствие мамы. Поворачиваю голову и вижу, что весь первый ряд — напряженны и как будто даже плачут. У части из зрителей головы замотаны платками. Сердце сжимается с новой силой.

Мамочка, прости меня.

Не решаюсь на нее даже посмотреть.

— Так что вы скажете этим людям, Карина?

Что им сказать? Фиг его знает. Не могу же я прилюдно заявить, что Лапин слишком глуп, чтобы сделать прорыв в этой области, он просто спустит сотни миллионов на изобретение давно существующего колеса. И в мире, и в нашей стране в частности есть куда более успешные разработки, чем те, что предлагает он.

— Каждая область медицины заслуживает внимания и развития. И, к счастью, в онкологии за последние годы действительно произошло много прорывов. И будут еще. Но у людей есть и другая проблема, о которой говорят гораздо реже. Бактерии постепенно перестают реагировать на лекарства, которые спасали миллионы жизней. В любой момент любой из нас может столкнуться с инфекцией, которую раньше лечили за три дня, а сегодня лечить уже нечем. Именно поэтому исследования фагов — это не абстрактная наука, а попытка подготовить медицину к будущему.

Черт. Черт! Пляшу по углям.

— Но помощь нужна сейчас! — крик из зала.

Не могу же я в противовес притащить сюда Аниту за шкирку?

Зрители демонстративно опускают большие пальцы вниз и начинает гудеть. Меня потряхивает. Из зала кричат неприятные вещи.

Провал.

Полный провал, медиа разорвут в клочья.

Я была не готова к такому.

Вдруг на общем фоне начинаются жидкие, но громкие аплодисменты.

Кому-то понравились мои слова?

Сабира неуютно улыбается, качает головой и бросает в зал:

— Спасибо, достаточно.

Но аплодисменты становятся сильнее. Я поворачиваю голову и начинаю искать того единственного, кто меня поддерживает вопреки всему.

И упираюсь