Сексуальный коп - Лорелин Пейдж

Я с глухим стуком прислоняюсь головой к двери, мое сердце переворачивается вместе с желудком.

— Лив, это значит то, о чем я думаю?

Она говорит тихо, так тихо, что я едва слышу ее за дверью.

— В первом тесте, который я сделала, появилась еще одна синяя полоска. Там две полоски.

И я забываю обо всем. Обо всем, черт возьми. О контракте, о причинах, по которым не хочу заводить семью, о том, что это означает, что Лив собирается бросить меня теперь, когда у нее есть то, чего она хочет, — все. Только радость, переполняющая грудь, и вновь вспыхнувший огонек в глазах, и улыбка, такая широкая, что у меня болят щеки.

— Я захожу...

— Чейз, нет! Я все еще на…

И мне даже все равно, потому что я врываюсь в дверь, опускаюсь на колени и прижимаю Ливию Уорд к груди, хотя она все еще сидит на унитазе, хотя она все еще сжимает в руке свой последний неиспользованный тест.

— Боже мой, котенок, — выдыхаю я ей в волосы. Целую ее в макушку и закрываю глаза. — У нас будет ребенок.

Слово «нас» вырывается так легко, как вздох, как слеза, естественно, нежно и тепло, и Лив не поправляет меня. За что я благодарен, потому что хочу притворяться, хочу, чтобы все эти шумные причины, по которым нет «нас», остались забытыми. Я снова целую ее в волосы и отстраняюсь, чтобы рассмотреть ее лицо.

— Ты в порядке, куколка?

Она кивает, прикусывая губу. На ее лице появляется что-то отстраненное. Возможно, шок. Осознание того, что она может получить то, чего так сильно хочет. А может от того, что ты неподвижно сидишь на унитазе, а в комнату входит здоровенный коп и заключает тебя в медвежьи объятия.

— Прости, — говорю я, отпуская ее. Я улыбаюсь, на что она не отвечает своей улыбкой. — Мне не следовало заходить. Я буду снаружи.

И я выхожу из туалета, хотя мысль о том, что я буду вдали от нее — от нее и от крошечного человечка в ее животе, — вызывает у меня настоящую боль. В груди и даже ниже; я осознаю, что Лив забеременела от меня, и, Боже, это чертовски возбуждает. Это вызывает у меня желание пытаться сделать так, чтобы она забеременела снова, и снова, и снова.

Я снова слышу, как в туалете спускают воду, и через несколько минут выходит Лив с двумя положительными тестами.

— Думаю, нам стоит попросить Бада принести витамины, — говорит она оцепенело. — У меня есть несколько витаминов для планирования, но они почти закончились, и... — Она замолкает, как будто не может удержать эту мысль.

Я не давлю на нее, хотя разрываюсь между желанием выяснить, что случилось, и желанием заключить ее в объятия и заняться с ней любовью прямо здесь, посреди аптеки. Вместо этого я кричу Бада, который накачивает ее всевозможными витаминами и имбирными леденцами от тошноты, а также несколькими упаковками зубной нити по какой-то причине. А потом мы возвращаемся в ее квартиру в тишине, она вздыхает и смотрит в окно.

Когда мы возвращаемся в ее гостиную, она все еще сжимает эти тесты так, что костяшки пальцев побелели, и держится за них так, как держалась бы за спасательный круг, если бы тонула.

— Эй, — говорю я, наклоняясь, чтобы встретиться с ней взглядом. — Посмотри на меня. Что происходит?

Она моргает, глядя на тесты в своей руке.

— Я не знаю. Я не знаю, что чувствовать. Что думать. Я так сильно этого хотела, а теперь, когда это случилось... это как будто не кажется реальным.

Я кладу пакет с витаминами и зубной нитью на стол, а затем возвращаюсь к ней и беру за руку, в которой в данный момент нет двух использованных тестов на беременность.

— Иди сюда, детка. — Я подвожу ее к дивану, а затем сажусь и усаживаю ее к себе на колени. А потом провожу руками по ее бедрам, чтобы дотянуться до живота под сарафаном.

Она снова вздыхает, на этот раз от удовольствия, и я чувствую, как она оживает под моими прикосновениями. Я также чувствую, как мой член твердеет под ней, желая снова заявить о своих правах. Я собираюсь трахнуть ее еще хотя бы раз сегодня вечером, решил я. Пролезу у нее между ног и прогоню все ее тревоги.

Я провожу кончиками пальцев пониже ее пупка, как раз там, где трусики соприкасаются с теплой, нежной кожей.

— Это реально, Лив. Это реально прямо сейчас.

Она смотрит на меня, наконец-то по-настоящему смотрит на меня, и я вижу, как все ее безотчетные страхи скапливаются у нее внутри. В сумеречном свете квартиры ее глаза кажутся огромными, темными и умоляющими.

— Последние два месяца были похожи на какой-то... сон, — шепчет она. — Я не знаю, помню ли я, на что похожа реальность.

Ее слова переворачивают что-то внутри меня. Внезапно я понимаю, что чувствую то же самое, как будто вся эта фантазия, которую мы позволяли себе разыгрывать, каким-то образом стала более реальной, чем то, о чем мы говорили себе в самом начале.

И я не знаю, что это значит.

Хотя, когда я поднимаю руки, чтобы погладить ее талию и упругую кожу над пупком, я понимаю, что это не беспокоит меня так, как раньше. Это незнание. Хаос новых ощущений. Запутанные последствия того, что я чувствую к Лив и что чувствую к этой маленькой жизни, прорастающей внутри нее, которая является половиной меня.

Я больше не могу этого выносить. Женщина, которая беременна моим ребенком, сидит на мне верхом, такая нежная и великолепная, и в ней есть все, чего я хочу, и я просто больше не могу этого выносить. Я вытаскиваю руку из-под ее сарафана, запускаю пальцы в ее шелковистые темные волосы, а затем притягиваю ее губы к своим с настойчивостью, которая удивляет даже меня самого. Я пожираю ее рот, заявляю на него свои права, я облизываю его изнутри, прикусываю ее губы, и прижимаю ее лицо к своему, пока она стонет и целует меня в ответ, так же яростно, так же настойчиво.

— Это реально, — говорю ей, и теперь я не знаю, имею ли я в виду беременность или это — химию, связь, нас, в которых мы