Хозяйка класса Люкс - Ямиля Нарт

— Они были важны для меня! — выкрикнула я наконец, и слёзы, которые я с таким трудом сдерживала, выступили на глазах. — Ты понимаешь? Я только что вырвалась из отношений, где меня обманывали, где мной манипулировали, где мною пользовались! Я поклялась себе, что больше никогда не позволю такого! А ты… ты с первого дня поступил точно так же! Утаил правду, потому что она была неудобна для твоих планов!

Он замер, и его лицо побледнело. Кажется, мои слова дошли.

— Я не хотел причинить тебе боль, — сказал он тихо, и это прозвучало искренне. — Я действовал так, как считал правильным в тот момент. Для спасения Дома. Да, я использовал знание об узах как инструмент. Но я не лгал тебе о своих намерениях относительно Дома. Я действительно хотел и хочу видеть его восстановленным, процветающим. И я… — он запнулся, впервые за всё наше знакомство выглядя потерянным. — Я поступил подло. Не как партнёр. Я испугался. Испугался, что если скажу сразу, ты откажешься от помощи, и Дом погибнет. А потом… потом испугался, что, если скажу позже, ты отвергнешь саму связь. Или меня. Я предпочёл молчать, надеясь, что всё как-нибудь само… устаканится.

Я смотрела на него, и внутри всё клокотало. Гнев боролся с обидой, обида — с холодным, аналитическим пониманием его логики. Он был прав в одном — тогда, в момент кризиса, спасение Дома было важнее наших зарождающихся чувств. Но это не оправдывало молчания потом. Все эти недели, когда между нами росло что-то новое, когда мы спорили, смеялись, искали компромиссы… он шёл по этому пути, зная нечто фундаментальное, чего не знала я.

— Почему ты не сказал потом? — спросила я, и голос мой дрогнул. — Когда Дом был спасён? Когда мы начали работать вместе? Почему?

Он опустил глаза, его длинные пальцы сжались в кулаки.

— Сначала… я боялся, что это знание всё испортит. Что ты станешь смотреть на меня не как на партнёра или на того, кто тебе интересен, а как на какую-то судьбоносную обузу. Или начнёшь искать в каждом моём слове, каждом поступке подтверждение этой «истинности», а не реальных чувств. К тому же в какой-то момент я и вовсе начал в этом сомневаться.

Я удивлённо подняла брови.

— Сомневаться?

— Драконьи представления об Истинных Парах… они идеализированы. Это союз совершенной гармонии, бесконечного взаимопонимания. А мы с тобой… — уголок его губ дрогнул в подобии улыбки. — Мы спорим из-за дизайна штор, Ольга. Мы смотрим на эффективность и комфорт с противоположных сторон. Где тут «идеальная гармония»? Я начал думать, что, возможно, я ошибся. Что свечение, которое я увидел, было чем-то иным. А потом… — он взглянул на меня, и в его глазах промелькнуло то самое тепло, что я видела вчера на крыше. — Потом я понял, что мне всё равно. Истинная мы пара или нет. Мне стало важно то, что есть. Наши споры. Наши совместные победы. Твой смех. Даже твоё упрямство. Я не хотел портить это какими-то ярлыками из прошлого. Я хотел, чтобы всё развивалось естественно.

В его словах была правда. Горькая, неудобная, но правда. Он не лгал из мелкого расчёта или желания унизить. Он действовал, исходя из своих драконьих, долгосрочных, часто безэмоциональных представлений о мире. Он выбрал путь умолчания, считая его менее разрушительным. И жестоко ошибся.

Я вытерла слёзы тыльной стороной ладони, чувствуя, как ярость понемногу отступает, оставляя после себя пустоту и усталость.

— Ты не имел права решать за меня, что я готова узнать, а что нет, — сказала я уже спокойнее. — Это моя жизнь. Мои чувства. Ты отнял у меня возможность сделать выбор. Осознанный выбор.

— Я знаю, — тихо ответил он. — И я сожалею. Не о том, что стал твоим партнёром по Дому. А о том, что причинил тебе боль.

Мы стояли в тишине кабинета, разделённые всего несколькими шагами, но пропасть между нами казалась бездонной. Доверие, которое мы с таким трудом начали выстраивать, было надломлено. Не разрушено до конца — его слова о том, что ему стало важно «то, что есть», грели что-то глубоко внутри, — но надломлено.

— Что теперь? — наконец спросила я, глядя в окно, где плыли облака иллюзорного неба.

— Это решаешь ты, Ольга, — сказал Аррион. — Я останусь твоим партнёром в управлении Домом, если ты позволишь. Это моё обязательство перед творением отца и перед тобой. Но что касается всего остального… — он сделал паузу. — Я отступлю на ту дистанцию, которую ты укажешь. И буду ждать. Если ты когда-нибудь захочешь узнать меня уже без всяких тайн… Я буду рядом.

Я обернулась и посмотрела на него. На этого могущественного, сложного, ранимого и такого временами глупого существа. Гнев ещё тлел где-то на дне, но поверх него уже накатывало другое чувство — понимание. И смутная, едва уловимая надежда.

— Я не знаю, что теперь, — честно призналась я. — Мне нужно время. Чтобы всё это переварить.

Он кивнул, приняв это как приговор.

— У тебя есть это время. Вечность, если понадобится.

Он развернулся и направился к двери. Его плечи, обычно такие прямые и уверенные, сейчас казались слегка ссутуленными.

— Аррион, — позвала я, прежде чем он вышел.

Он обернулся.

— Вчерашний вечер… полёт… это было настоящее? — спросила я, нуждаясь в этом последнем подтверждении.

На его лице расцвела его редкая, тёплая улыбка.

— Абсолютно. Каждая секунда.

Вдруг дверь кабинета с грохотом распахнулась. На пороге стоял Ксиландор, но не тот сияющий, эксцентричный дракон, что мы привыкли видеть. Его серебристые волосы были растрёпаны, перьевой плащ перекошен, а в золотых глазах горел чистейший, неконтролируемый ужас.

— Всё пропало! Совсем! Нам всем конец! — выкрикнул он, влетая внутрь и хватаясь за дверной косяк. — Они идут! Они уже близко!

Мы с Аррионом резко повернулись к нему.

— Кто идёт? О чём ты? — резко спросил Аррион, его поза моментально стала собранной, военной.

— Гильдия! — Ксиландор выпалил, переводя дух. Его взгляд метался по комнате. — Но не Артефакторов! Хуже! В тысячу раз хуже! Маги Времени и Пространства! Они выдвинулись целым боевым отрядом! Я подслушал, что они планируют вторжение в «Междумирье»!

В моих ушах зазвенело. Маги Времени и Пространства.

— Зачем? — прошептала я, чувствуя, как холодеет кровь. — Зачем им мы? Зачем им Дом?

— Ольга, — голос Арриона прозвучал ледяным и безжалостно-чётким. — Сердце Дома, созданное моим отцом не просто поддерживает жизнь Дома. Оно в определённой степени манипулирует фундаментальными силами. Для Гильдии Времени и Пространства любое нелицензированное вмешательство в ткани реальности — ересь и угроза. Особенно такое мощное и древнее, как Сердце Каэля анСара. Они не терпят конкурентов. Они