Утро с любовницей - Элизабет Бойл

– Тогда я высказала свое желание.

– Да, – подтвердила Куинс. – Все осталось так, как было в тот день. Ничто не изменилось. – Она на минуту замолчала. – Кроме вас самой. И быть может, еще кое у кого сохранились смутные воспоминания.

– Вы думаете, он помнит? – Шарлотта не забыла ничего, и у нее по спине пробежала странная дрожь.

– Возможно, с некоторой помощью вспомнит, – тихо ответила Куинс. – Но не столько, сколько вы. Это будет больше похоже на неопределенные мысли, странные картины.

Шарлотта кивнула. Если Себастьян однажды влюбился в нее, то возможно...

– Но должна вас предупредить, – продолжала Куинс. – У вас немного времени. По прошествии двух недель все это – ваши воспоминания, его чувства, – все исчезнет. Вы должны торопиться, если хотите покорить его сердце.

Две недели? Шарлотта покачала головой.

– Какая мне польза от манер куртизанки и ее опыта? Себастьян решил сделать предложение мисс Берк. Какие у меня шансы по сравнению с ней? – У нее с губ снова сорвались рыдания, и она, бросившись на кровать, закрыла руками лицо.

Куинс громко вздохнула, терпеливо ожидая, когда Шарлотта придет в себя.

– Что, по-вашему, мне делать? – спросила ее Шарлотта, взглянув сквозь пальцы.

– А как поступила бы Лотти?

– Надела бы голубое бархатное платье, отправилась в оперу, – Шарлотта шумно вздохнула, – и на глазах у всех беззастенчиво флиртовала бы с Рокхестом.

– Значит, именно это вы и сделаете, – объявила Куинс и, не спеша подойдя к гардеробу, распахнула дверцы. Она заглянула внутрь, а потом, нахмурившись, обернулась к Шарлотте: – Здесь не слишком большой выбор.

– Я думаю точно так же, – согласилась Шарлотта. – То, что вы предложили, неосуществимо. У меня нет ни одного платья, подходящего для такого случая, не говоря уже о том, что я никогда не была представлена графу. – Шарлотта сделала паузу. – Во всяком случае, здесь, то есть как мисс Уилмонт. – Она снова спрятала лицо в ладонях и застонала. – О, Куинс, это невозможно. Я не могу составить конкуренцию мисс Берк с моими скудными средствами и отсутствием связей в обществе – тем более в двухнедельный срок.

– Значит, вам следует перестать думать как Шарлотта Уилмонт и использовать всю хитрость, которой обладала Лотти. Она до сих пор еще здесь – внутри вас. – Куинс пересекла комнату и костлявым пальцем ткнула Шарлотту в лоб. – Вам известно все, что необходимо знать, чтобы завоевать сердце Себастьяна, – а оно принадлежит вам по праву, если только вы об этом заявите.

– Правда? – прошептала Шарлотта.

– Да, – кивнула Куинс. – Осуществите свое желание, Шарлотта. Мисс Берк обладает многими преимуществами, но у вас есть что-то, намного более ценное.

– И что же это такое?

– Вы знаете, как заниматься с ним любовью.

– Не могу же я просто броситься на него! – Шарлотта села. – Я опозорю себя.

Но, возражая, Шарлотта вспоминала тысячу и один способ, которыми она и Себастьян дарили друг другу любовь – и не только у нее в спальне: тайные взгляды в зале оперы; поглаживание рукой его рукава во время верховой прогулки в парке; украдкой сорванный поцелуй.

Шарлотта знала, как он любил то французское выдержанное вино, которое Рокхест купил у контрабандиста в Гастингсе, ей было известно, что коллекцию Таунли он считал неповторимой, что мог цитировать стихотворения Кольриджа и обожал считать веснушки у нее на спине. Однако она не учла еще одну проблему.

– Себастьян, которого я, как Лотти, знала, был беспутным, беззаботным человеком, а мой Себастьян довольно... в общем, как любят говорить его сестры, скучный и чересчур рассудительный. Не знаю, соблазнит ли его то, что предлагала Лотти.

– Ему все еще это нравится, хотя он этого и не осознает. – Куинс улыбнулась. – Пока еще нравится. И я сомневаюсь, что мисс Берк – это та женщина, которая может дать ему шанс... Конечно, если вы сами ей позволите...

Шарлотта подняла глаза на Куинс, и острый укол ревности положил конец ее колебаниям. Мисс Берк целует Себастьяна? Прогуливается рядом с ним?

Нет! Никогда!

– Но разве я смогу... – Несмотря на внезапную храбрость, к Шарлотте вернулись мучительные сомнения.

– Неужели вы ничему не научились? – всплеснула руками Куинс. – Он изменился не больше, чем вы сами. Вы должны помочь ему открыть в себе ту раскрепощенность, которая пряталась все эти годы.

Помочь Себастьяну стать легкомысленным щеголем? Человеком, который любит читать в постели Кольриджа, скакать по полям на бешеной скорости, заключать пари, не моргнув глазом? Тем, кто позволяет чувствам руководить им? От одной мысли пробудить в Себастьяне такого человека на губах Шарлотты заиграла озорная улыбка.

– Вы в самом деле полагаете...

– Да! – не дала ей договорить Куинс. – Я так считаю!

Шарлотта замерла, поразившись своей забывчивости.

– Он должен жениться на мисс Берк, – сказала она, признавая собственное поражение, и повернулась спиной к Куинс, чтобы скрыть разочарование.

– Ради чего?

– Ради денег. Семья Марлоу на грани разорения.

– Тогда, как я понимаю, вы и это тоже должны изменить, – как само собой разумеющееся сказала Куинс, словно найти состояние за две недели было так же легко, как и голубое бархатное платье.

– Из этого ничего не выйдет. – Шарлотта направилась к чулану. – Тогда я жила жизнью Лотти, но теперь я просто Шарлотта. Моя мать никогда... – Она обернулась, но в комнате никого не было, Куинс исчезла.

А затем во внезапной тишине комнаты Шарлотта услышала тихий шепот:

– У вас есть все, что нужно, дорогая. Я вас уверяю.

– Как это может быть? – спросила Шарлотта, но ответа не получила. В досаде она снова плюхнулась на кровать и почувствовала под простыней что-то твердое и холодное.

Удивившись, она рассеянно сунула руку под простыню и пока пробиралась глубже, у нее в подсознании всплыло воспоминание. «Нет, этого не может быть». Она встала, откинула покрывало и окаменела – там, среди простыней, лежали бриллианты от Рокхеста.

Шарлотта медленно протянула руку и подняла тяжелые холодные камешки, все еще не зная, верить или нет, что это подношение последовало за ней домой. Однако они были вполне реальными и сияли и искрились в утреннем свете. Но если они были настоящими, то это означало, что кое-что возможно.

– Я же вам сказала, – снова раздался шепот, сопровождаемый тихим смехом. – Найдите им хорошее применение, дорогая, хорошее применение.

Взяв у Фенвика шляпу, перчатки и трость, Себастьян широкими шагами вышел через парадную дверь, непонятно почему стремясь спастись от совета матери, пока он не показался разумным и не пустил корни.

Однако его бегство было неожиданно прервано в тот самый момент, когда Себастьян спустил ногу с последней ступеньки на тротуар, потому что он столкнулся с ослепительным сиянием муслина.