Алая нить - Франсин Риверс

Под руководством Рона и с помощью Тома дети прекрасно справились с парусами. Когда полотна раздулись на ветру, яхта быстро заскользила по воде в направлении пирса на Лонг-Бич. Ближе к берегу они спустили паруса, и Рон включил мотор для подхода к доку.

— Мы замечательно провели время, Рон, — заверила его Марша, целуя в щеку, пока дети собирали вещи. Том обменялся прощальным рукопожатием с Роном, а Марша обернулась к Сьерре и обняла ее. — Прости за неприятную сцену внизу, — попросила она, чмокнув подругу. — Завтра позвоню.

Сьерра заметила, что, прежде чем направиться на стоянку, Марта отобрала у Тома ключи от машины.

Рон пригласил Сьерру с детьми в дорогой ресторан с кухней из морепродуктов. А когда Клэнтон и Каролина заказали гамбургеры, от души расхохотался. За обедом он рассказывал о том, как путешествовал в южных морях и в течение двух лет исследовал острова, которые на карте отмечены лишь маленькими точками. Клэнтон был очарован и всецело покорен Роном, Каролина же сидела притихшая.

Уже поздно вечером Рон повез их домой. Сьерра немного загрустила, что такой отличный день подошел к концу. Дети крепко спали на заднем сиденье «мерседеса». Не прошло и пятнадцати минут после того, как они выбрались из ресторана и сели в машину, как детей сморил сон, и они предоставили возможность Сьерре и Рону поговорить спокойно. А уж поговорили они на славу. Рон живописал свои путешествия, Сьерра рассказала, как росла в тихом провинциальном городке, они обсудили даже вопросы расовых предрассудков, образования и важности семьи. Рон был единственным сыном греческого бизнесмена и шведской актрисы. Мать погибла в автомобильной аварии, когда ему было всего четырнадцать.

— Мой отец так и не смог оправиться после ее смерти, — тихо добавил он. — Теперь нет и его. Я и есть вся моя семья, то, что осталось от нее. И главное, я все время ловлю себя на том, что страстно мечтаю о семейных узах. — Он улыбнулся Сьерре в темноте. — На все воля Божья, — уверенно произнес Рон.

Сьерра никак не могла избавиться от чувства легкой зависти — женщина, на которой он женится, станет воистину счастливой. Сьерра не знала никого, кто был бы так заботлив по отношению к другим и так тонко чувствовал людей, как Рон Пейрозо.

Он выключил зажигание, затем оглянулся назад и усмехнулся:

— Если в твоем гараже вдруг завалялась какая-нибудь тележка, я, пожалуй, выгружу твоих деток.

Сьерра рассмеялась:

— Ловлю тебя на слове. — Она перегнулась через сиденье и рас тормошила детей. — Вставайте, сонные сурки. Мы дома.

Открывая входную дверь, она услышала, как дети благодарили Рона за этот чудесный морской вояж. Клэнтон спросил, поедут ли они еще раз.

— Разумеется, — последовал ответ Рона, обнимавшего его за плечи. — Я выхожу в море всегда, когда выдается такой вот славный денек, как сегодня.

Дети подхватили дорожные сумки и отправились в свою комнату. Рон снова обернулся к Сьерре. Наклонившись к ней, он нежно коснулся ее щеки рукой.

— Ты слегка загорела сегодня, тебе это очень идет.

Рон знал, что сказать, чтобы придать ей уверенности.

— Может, я наконец стану похожей на истинную жительницу Калифорнии, — улыбнулась Сьерра, польщенная его искренним комплиментом.

— Ты и такая, как есть, выглядишь потрясающе, Сьерра.

Он не мог сказать ничего более милого ее сердцу. Униженная, оскорбленная уходом Алекса, она считала себя полной неудачницей, несостоявшейся женой, матерью и женщиной. Но заглянув в глаза Рону, она увидела, что этот мужчина ценит ее. Сьерре хотелось поблагодарить его за все — за морскую прогулку, за его самоотдачу, за то, что всегда внимательно выслушивал ее, за заботу о ней. Она почувствовала, что он стал для нее близким и очень дорогим человеком.

Как только она осознала это, необъяснимая тревога мурашками пробежала по коже.

Его глаза заблестели, а ее вдруг обдало жаром.

Рон неохотно сделал шаг назад.

— Увидимся в понедельник утром, — проговорил он, улыбаясь как-то просто и нежно. Он вышел и закрыл за собой дверь.

Встревоженная, сбитая с толку, Сьерра нахмурилась. Что, собственно, сейчас произошло? Неужели ей так отчаянно хотелось вновь ощутить себя женщиной? Возможно, именно поэтому в ее воображении такой мужчина, как Рон Пейрозо, превратился в романтического рыцаря? Смешно! Бедняга просто по-дружески к ней относится и добр по натуре. Нет никакой причины искать во всем этом нечто большее.

Она шагнула к двери и открыла ее.

— Рон!

Он остановился на середине подъездной аллеи.

— Спасибо тебе, — улыбнулась Сьерра.

— Всегда рад.

Душевная тревога чуточку улеглась. Она стояла на пороге, пока Рон не сел в «мерседес». Он помахал ей рукой, как только развернулся.

Сьерра закрыла дверь. Прежде чем принять душ и лечь спать, она пошла к детям, чтобы пожелать им спокойной ночи, на ходу собирая раскиданные повсюду вещи.

—*—

Дебора вся горит и жалуется на боли в животе.

Я спросила ее, не съела ли она чего-нибудь по дороге, но получила отрицательный ответ. Если Дебора переест ягод, у нее всегда начинает болеть живот. Она говорит, боль, кажется, сильнее в правом боку. Я уложила Дебору в повозке, где не так пыльно, и теперь сижу рядышком, жду, пока у нее не спадет температура. Немного погодя снова заглянет Риз Мерфи.

Я так боюсь и не знаю, чего больше. Поначалу мне казалось, что мной движет лишь гнев. Ошибалась. Страх — вот что главное. Дома я всегда знала, с чем могу столкнуться. Я знала врага в лицо. Здесь же с каждым днем тебя подстерегает новая опасность, и ты не знаешь, откуда она появится. Возможно, просто свалишься с козел во сне или тебя укусит змея. Могут убить индейцы или болезнь. Или устанешь до смерти.

Я знаю, мужчины устали не меньше меня. Именно им приходится тягать повозки через реку. Именно они спускали эти самые повозки с той жуткой высоты. Именно им приходится копать могилы. Но именно мужчины и мечтают об Орегоне. Такое впечатление, будто сами небеса манят их, и мы все должны пройти через ад, чтобы достичь их.

Эфи Маккензи. Харлан Дуэйн. Пол Колвайн. Троих уже нет. Я все время думаю о дороге и о том, сколько еще повозок проедет по этим замечательным людям, и никто не будет знать о том, что они лежат в этой земле. Скольких еще нам придется похоронить, прежде чем мы доберемся до Орегона?

Я боюсь за своего ребенка.

Вчера ночью мне приснилась тетя Марта. Во сне мне казалось, что она рядом со мной. Мы разговаривали с ней, как бывало прежде. Проснулась я вся в слезах. Может, она умерла? Может, поэтому она приснилась мне? От мысли, что никогда ее не увижу, болит сердце и становится нечем дышать. Когда отец вышвырнул меня из дома, тетя Марта приняла меня и одарила своей любовью. Когда я бросила Томаса, она все равно меня любила. Даже когда я сказала, что больше не верю в Бога, она не стала меня бранить и не отвергла. Заплакала, но не выгнала. Она сказала, что любит меня несмотря ни на что. Я никогда не встречала таких людей, как она, — хороших, добрых, на которых всегда можно положиться.