Во власти обольстителя - Анна Бартон

Оливия питает симпатию к Джеймсу? Это, конечно, намного лучше, чем влюбиться в слугу, но Эверил! Он был лучшим другом Оуэна. Впрочем, почему был? И остается таковым.

Эверил учтиво поклонился.

— Добрый вечер, леди.

Оливия залилась краской.

— Как мило — увидеть вас, Джеймс!

Когда они еще были мальчишками, а Оливия только научилась говорить, «Джеймс» в ее устах звучало просто очаровательно. Сейчас же Оуэну, услышав это имя, захотелось заскрежетать зубами.

Он решительно взял сестру под руку и посмотрел на Эверила. Мрачно посмотрел.

— Я собираюсь представить сестер и мисс Ханикоут гостям.

— Прекрасно. Мне выпала эта честь первому. — Эверил склонился над рукой Оливии, а потом Роуз.

— Вы теперь уже совсем не та малышка, которая приносила лягушек в кармашке своего платьица.

Оливия растерялась:

— О… Это, наверное, была Роуз. Она любит животных больше, чем я. Не то чтобы они мне совсем не нравятся — просто терпеть не могу все, что прыгает и ползает. Жуков, например. Всех, у кого больше четырех ног. Мне это сейчас пришло в голову.

— А к осьминогам как вы относитесь? — В глазах проклятого Эверила загорелся огонек. Как он разговаривает с его сестрой!

Оуэн прокашлялся. Пора было с этим заканчивать.

— Эверил, это мисс Ханикоут, компаньонка моих сестер.

Оливия насупилась.

— Аннабелл больше чем компаньонка. Она — добрая подруга.

— Рада познакомиться с вами, мистер Эверил.

— Мне тоже очень приятно, уверяю вас. Я считаю несправедливым то, что каждая рука Хантфорда занята красивой женщиной, а обе мои — свободны. Пока будем обходить гостиную, не позволите ли мне предложить вам руку, мисс Ханикоут?

Оуэн стиснул кулаки. Жаль, что сейчас они находятся в великосветской гостиной, где неодобрительно относятся к скандалам.

— Она не нуждается в сопровождающем.

— Пока у тебя не отрастет третья рука, я думаю, нуждается.

Аннабелл передвинула очки повыше, на переносицу, и выразительно посмотрела на Оуэна.

— Благодарю вас, мистер Эверил. Я с удовольствием воспользуюсь вашим предложением.

Смирив себя последним усилием, Оуэн продолжил путь вкруг гостиной. Сначала он остановился, чтобы поприветствовать леди Дэншир, — пожилую вдову, известную своей любовью ко всему фиолетовому и к своим безответственным сыновьям Дэнширу и Сэндли. Оба джентльмена отличались налитыми кровью глазами и мятыми галстуками. От них разило бренди. Обменявшись парой любезностей, Оуэн подвел сестер к миссис Старлинг и ее дочери.

В компании мисс Старлинг девушки чувствовали себя свободно, а Оуэн — нет. Во время короткой беседы мать умудрилась упомянуть не менее чем о пяти добродетелях, которыми обладала дочь. Та большей частью молчала, но смотрела на Оуэна глазами, в которых сдержанность сочеталась с ожиданием. Ему сразу захотелось оседлать своего мерина и ускакать отсюда куда подальше.

Однако он удовольствовался лишь тем, что перешел на другую сторону зала, где возле холодного камина группкой сидели граф Уинтроп, его жена и дочь. Когда они приблизились к графу, Роуз еще крепче вцепилась в руку брата. Странно! Ничего устрашающего Оуэн в нем не увидел. Несколько прядей жирных волос прикрывали лысый череп. Он был худ, только брюшко торчало вперед, как будто под жилетом у него прятался кот.

Старик встал и осклабился, продемонстрировав прокуренные зубы.

— Приятно увидеться с вами, Хантфорд. И с вашими очаровательными сестрами.

— Взаимно, Уинтроп, — поклонился Оуэн. — Леди Уинтроп и леди Маргарет, прекрасно выглядите.

Графиня заработала веером, а дочь густо покраснела.

Откашлявшись, граф проглотил слюну.

— Маргарет исполнилось семнадцать. Полагаю, она ровесница вашей старшей сестре.

Оливия коротко кивнула:

— Мне девятнадцать, а Роуз семнадцать.

Уинтроп задумчиво пригладил жидкие прядки, прилипшие к голове.

— Роуз. Скромное имя для скромной девушки. Надеюсь, вы не обидитесь, если я скажу, что у вас глаза матери.

Рука Роуз задрожала на локте Оуэна. Он посмотрел на графа вопросительно и одновременно предупреждающе. Джентльмен должен был бы знать, что с ними нельзя заговаривать о матери даже по самому невинному поводу. Впрочем, Оуэн не смог уловить в словах графа ни намека на злой умысел. И каким-то непостижимым образом до него вдруг дошло, что мать никуда не сбегала, ни с Уинтропом, ни с кем другим.

Когда дворецкий объявил, что ужин подан, Оуэн с облегчением повел сестер в столовую. Через минуту туда вошел Эверил под руку с Белл. Она внимательно слушала его, а он рассказывал ей всякие небылицы. Оуэну стоило больших усилий, чтобы удержаться и не сломать ножку винного бокала, который он стиснул в своей руке.

Эверил уселся рядом с Аннабелл, Оуэн же оказался между леди Дэншир и леди Харсби. И хотя ни у той, ни у другой не было дочерей на выданье, ему показалось, что у их многочисленных подруг и родственниц таковые имелись. В течение всего ужина с пятью переменами блюд обе дамы щебетали и щебетали, не испытывая недостатка в темах. А он мог думать только о том, как обнимал и целовал Аннабелл прошлой ночью. Часы, проведенные в ее уютной комнате, стоили и удара по голове, и недосыпа, и неудобств от короткой кровати. Уже очень долго Оуэн не чувствовал себя таким счастливым.

Надо было каким-то образом исхитриться, чтобы снова остаться с Аннабелл наедине. И поскорее.

Аннабелл осталась недовольна рассадкой за ужином. Роуз удобнее всего было бы сидеть между нею и Оливией, но в соответствии с протоколом, от которого нельзя было отступить, и из-за того, что по своему положению Аннабелл находилась в самом низу социальной лестницы, ей нашлось место только на дальнем конце стола.

К счастью, статус мистера Эверила был ненамного выше ее, и он устроил небольшую перестановку, благодаря которой мисс Старлинг пересела ближе к Оуэну, а Аннабелл оказалась рядом с Роуз.

Ей еще ни разу не доводилось присутствовать на подобных трапезах. Она всегда ела по необходимости, чтобы поддержать телесные силы. Этот же ужин был событием сам по себе, включающим какое-то ошеломительное количество блюд и парад слуг. Трое из них вообще ничего не делали, только заботились о наполнении бокалов гостей. Мамочка, конечно, учила ее светским нормам поведения и манерам. Это было довольно сложно, и сейчас Аннабелл едва могла припомнить, какими приборами нужно пользоваться, принимаясь за очередное блюдо.

Она ловила на себе любопытные взгляды кое-кого из присутствующих. Мистер Эверил задавал немного каверзные вопросы, от которых все же удавалось уклоняться. Мисс Старлинг разглядывала Аннабелл с таким выражением, словно та пролила себе суп на платье. Оуэн смотрел так, словно хотел поцеловать ее.