Страсть и судьба - Юджиния Райли

На другой день Сара почти не виделась с Дэмьеном. Поскольку священника ожидали назавтра Сара и Олимпия весь день шили платье. Они работали в комнатке рядом со спальней Сары. Молодая женщина обнаружила, что швейная машинка Олимпии мало походит на те машинки, к которым она привыкла, но все-таки с ней работа шла побыстрее — шить платье вручную казалось делом бесконечным.

Хотя Олимпия и продолжала обходиться с Сарой холодно, но волнения по поводу предстоящей свадьбы заразили и ее. Время от времени на ее губах появлялась улыбка. Не могла Олимпия устоять и перед чувством товарищества, возникшем за совместной работой. Сара посочувствовала старой деве, когда та дважды уколола один и тот же палец, прометывая петли, и обе они рассмеялись, когда Сара зашила шов налицо.

Кончили они почти в полночь. Когда подол был подшит, Сара еще раз примерила платье. Олимпия отступила и изучающе осмотрела невесту. Платье было очень простое, в стиле ампир, со скромным высоким воротником и длинными рукавами с кружевными манжетами. Мелкие жемчужинки на воротнике и манжетах придавали платью элегантность. Под грудью платье опоясывала широкая голубая лента, юбка падала до полу изящными складками.

— Ах, милочка, какая вы красивая невеста, — сказала Олимпия.

Сара сочла эти слова за первый шаг к примирению.

— Спасибо, — отозвалась она. — А я хочу сказать, что очень хорошо понимаю вашу тревогу за Дэмьена.

— Вот как, — лицо старой девы тут же превратилось в маску.

— Да. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы ваш племянник был счастлив.

Олимпия отвернулась и стала собирать со швейного стола обрезки ткани.

— Не сомневаюсь, — пробормотала она.

Вошла Баптиста, неся поднос с чайником и чашками. Не взглянув на Сару, она обратилась к Олимпии:

— Мадам, я думать, вы хотеть чай перед сном.

— И в самом деле, — Олимпия с улыбкой повернулась к негритянке. — Поставь, пожалуйста, поднос на стол. — И когда та поставила поднос, добавила: — Правда, Сара очень хороша?

Баптиста посмотрела на Сару с едва прикрытой враждебностью.

— Да, мадам, — сказала она вежливо и вышла.

Когда Баптиста уже не могла слышать ее, Сара спросила:

— В чем дело? У нее такой вид, словно ей хочется, чтобы я умерла.

— Не стоит всерьез принимать ее мрачные настроения, — ответила Олимпия примиряюще. — Она тоже озабочена судьбой Дэмьена.

И к тому же, была его любовницей, хотелось заметить Саре, но ей не хотелось рисковать, раз отношения с Олимпией стали налаживаться.

— Чаю, милочка? — спросила Олимпия.

Сара через силу улыбнулась.

— Да, с удовольствием. Но сначала я сниму это платье. Вдруг посажу на него пятно.

После чая Сара пошла в салон. К своему удивлению, она обнаружила там Дэмьена, ждущего ее у окна.

Сара быстро подошла к нему. Их глаза встретились. В ее глазах была любовь и неуверенность, в его — нежность и боль. Он посадил ее к себе на колени и впился в ее губы. Сара вернула ему поцелуй, потрясенная силой его желания. Отчуждение, возникшее накануне, чудесным образом исчезло.

Она оторвалась от него, чтобы вдохнуть воздух.

— Почему ты не ложишься? — прошептала она. — Ты давно меня ждешь?

— Я мог бы ждать вас целую, вечность, миледи, чтобы получить от вас поцелуй перед сном. Готово подвенечное платье?

— Все готово. И, кажется, твоя тетушка несколько оттаяла.

«Хотела бы я сказать тоже самое о Баптисте», — добавила она про себя обеспокоенно.

— Прекрасно. — Глаза его радостно блеснули. — Я знал, что тетя смирится.

— Дэмьен, — начала она нерешительно, — вчера вечером… когда мы обсуждали… надеюсь, я не…

— Т-с-с, — остановил он, — это я должен просить прощения за свою резкость. Выброси все это из головы.

— Но когда же мы поговорим? По-настоящему поговорим?

Он сжал ее руку и серьезно сказал:

— Сара, я должен подготовиться. Ты прочла мои мемуары. Это преждевременно — для меня. Прошу тебя. Не торопи естественный ход событий.

— Хорошо, — вздохнула она.

Он вдруг улыбнулся, словно сбросил с себя тяжесть.

— А теперь поцелуй меня еще раз, очаровательное создание.

Он жадно завладел ее губами. Его поцелуй был как обещание грядущей близости. Сарой овладело горячее, мучительное желание. Задыхаясь, она спросила:

— Ты уверен, что мы не можем?

— Не можем чего, дорогая?

— Ах, ты прекрасно знаешь, о чем я. Ты сводишь меня с ума!

— Вот и хорошо. — Он провел пальцем по ее шее, и по спине у нее побежали мурашки. — Завтра, любовь моя. Завтра.

Среди ночи Сара проснулась от какого-то шума и почувствовала, что в комнате кто-то есть. На фоне окна мелькнула тень, и Сара с ужасом увидела, что над ее кроватью наклоняется женщина.

В руке у нее был предмет, похожий на кинжал. Стараясь не закричать, Сара закуталась одеялом. Что делать? Первая мысль была о том, чтобы не дать нападающей причинить вред ребенку. Но Сара соображала с трудом, она только слышала как дико бьется ее сердце.