Навеки твоя - Кэтлин Харрингтон

Франсин с ужасом взирала на действо, разворачивавшееся перед ее глазами. Она знала, что Кинрат не имеет к этому спектаклю никакого отношения. Как, черт побери, он попал на арену, и почему на нем костюм римского гладиатора?!

Присмотревшись к другим гладиаторам, она поняла, что это не актеры, которых всю весну усиленно муштровал на репетициях Чарльз Берби. У них не было ни мускулистых тел, ни кошачьей грации, присущей цыганским акробатам.

Схватив Колина за руку, Франсин вскочила со своего места и потянула его за собой.

— Что-то случилось! — похолодев от ужаса, крикнула она, сжимая его руку. — Эти люди не артисты!

Она понеслась вниз по ступенькам, Колин последовал за ней. Сзади бежала Диана.

— Подождите! — взмолилась она, цепляясь за рукав его рубашки. — Подождите меня!

— Чарльз! Чарльз! — крикнула Франсин. Она бежала к Главному королевскому комедианту.

Берби, стоявший возле низкого забора, окружавшего арену, поднял голову и посмотрел на нее.

— Леди Уолсингхем, я иду! — крикнул он. — Оставайтесь на месте!

Расталкивая локтями зрителей, столпившихся возле деревянного заграждения, Берби подбежал к Франсин и схватил ее за руку.

— Кто эти люди? — задыхаясь от быстрого бега, крикнула она. — Где цыганские акробаты? Что случилось с нашим спектаклем?

— Я не знаю, миледи, — сказал Берби, его круглое лицо побледнело от страха. — Мне незнакомы эти люди. Я не знаю, откуда они взялись. Не знаю, что случилось с нашими артистами.

Услышав слова Берби, Колин бросился к Родди Стюарту.

— Дай мне меч Лахлана! — крикнул он слуге и схватил лежащий на траве щит. — Охраняй леди Франсин! — приказал он. — Не выпускай ее из виду ни на минуту. — Он резко повернулся и едва не наступил на ногу Диане. — Черт! — рявкнул он. — Я мог вас покалечить. Стойте возле господина Берби и леди Уолсингхем. Делайте, что хотите, только не бегайте за мной. Вы меня поняли?

Диана отступила на шаг, ошарашенно глядя на него. Она, похоже, и не подозревала, что он может разговаривать с ней таким властным тоном.

— Да-да, я сделаю все так, как вы велите, — послушно сказала она уже вдогонку, глядя на его спину.

Перепрыгнув через низкий частокол, Колин побежал по песку в центр арены и, размахивая щитом, начал пробиваться через кольцо гладиаторов, которые, судя по всему, не ожидали такого поворота событий.

— Лахлан! — крикнул он. — Вот твой меч!

Услышав голос кузена, Лахлан улыбнулся. Отбросив в сторону деревянный обрубок, который он направил на противника, подошедшего к нему ближе других, горец поймал свой меч.

— Молодец, мальчик! — крикнул он Колину, вытаскивая клинок из ножен.

Не говоря больше ни слова, чтобы не тратить время на пустые разговоры, они быстро повернулись и стали спиной друг к другу.

— Их всего семеро, — крикнул Лахлан кузену через плечо, не поворачивая головы. — Ты, если хочешь, можешь вернуться на трибуну.

— Чтобы я пропустил самое интересное?! — воскликнул Колин. — Да ни за что на свете! Ты их всех собираешься прикончить? Или двоих-троих слегка потыкаешь мечом, пустив им кровь, а остальных разгонишь?

— Не забывай, что на нас сейчас смотрит принцесса. Думаю, нужно немного погонять их по арене, а потом вышвырнуть за забор. Весь этот спектакль устроили, чтобы доставить удовольствие благородным леди и джентльменам. Те пришли сюда развлечься, а не смотреть на кровавую бойню.

— Похоже, нашим актерам об этом не сказали, — сказал Колин, засмеявшись.

— Что ж, тогда не будем спешить. Давай побьем их медленно и красиво, — ответил Лахлан. — Больше работай щитом, а не мечом. Публика очень расстроится, если все это быстро закончится.

— Ага, — согласился рыжий великан, язвительно ухмыльнувшись. — Не будем расстраивать этот королевский зверинец.

Разбойник, который пытался снести Лахлану голову, спрятался за своим огромным щитом. Двигаясь медленно и неуклюже, словно бык, тянущий плут, он пошел на Лахлана, пытаясь нанести ему удар прямо в живот.

Этому парню явно не хватало быстроты и точности, и граф легко увернулся от меча, а потом со всей силы ударил своим щитом о щит противника. Раздался громкий скрежет металла о металл. «У-у-у!» — загудели зрители, и этот оглушительный звук пронесся по всему амфитеатру с нижнего ряда и до самого верха. Публика выражала свое одобрение и требовала продолжения.

Лахлан бросился в атаку, заставив противника отступить. Он оттеснял его все дальше и дальше, нанося удары щитом по шлему. Парень выронил из рук меч, а Лахлан продолжал бить его до тех пор, пока тот, пошатнувшись, не упал на колени, удивленно охнув.

Другого гладиатора, который тоже попытался прикрыться щитом, Лахлан со всей силы лягнул ногой в пах, а потом ударил по плечу эфесом меча.

Этот упал на песок, скорчившись от боли, и заорал, прося пощадить его.

Публика заревела от восторга. Многие из благородных господ на трибунах, судя по всему, читали Сенеку-младшего, который в своих трудах подробно описал бои гладиаторов, устраивавшиеся в Колизее. Вскочив со своих мест, они стали кричать:

— Habel, hoc Нabet! («Добей его, немедленно добей!»).

Лахлан не собирался просить зрителей, чтобы те решили судьбу его противника, опустив вниз большие пальцы рук — в древнем Риме этот жест означал смерть. Повернувшись в ту сторону, где стояли телеги, он махнул рукой, чтобы упавшего гладиатора увезли с арены. Несмотря на то что это все-таки был реальный бой, а не спектакль, не было необходимости убивать кого-нибудь для того, чтобы порадовать кровожадную публику.

Лахлан посмотрел на своего кузена. Колин буквально светился от счастья. Казалось, этот день был самым счастливым днем в его жизни. Он был без шлема, и в ярких лучах полуденного солнца его волосы отливали медью. Забрав щит у своего первого противника, Колин бил его этим щитом до тех пор, пока тот не сел на землю, завыв от боли. Должно быть, этому парню никто не сказал, что в Древнем Риме гладиаторам не разрешалось ни стонать, ни кричать, даже когда им наносили смертельные удары.

Колин ткнул эфесом меча в пластину, защищавшую щеку парня, и попал в то место, где челюсть соединяется с ухом. Гладиатор, потеряв сознание, рухнул на песок.