Любви навстречу - Венди Уэкс

- Спасибо вам, - сказала она. - Спасибо вам огромное за то, что вы делаете для Уайатта. Я не видела его таким счастливым с того дня… с того дня как ушел его отец.

Они оба помолчали, думая о том, как ее слова похожи на те, что он сказал несколько дней назад, и как порой нелегко приходится их детям. И как это чертовски здорово, что на свете есть такие люди, как Хантер Джеймс, который приносит свет в ее жизнь. Ну и конечно, такие замечательные подруги, как Кэндис и Брук!

- Я рад, что могу помочь, - ответил Хантер. - Уайатт отличный парень. И мне приятно с ним работать.

Аманда счастливо вздохнула. Внутри стало тепло - именно это чувство света и спокойствия все чаще сопровождало ее разговоры с Хантером и даже мысли о нем. Ну, кроме спокойствия, она порой испытывала нечто гораздо более волнующее не только в эмоциональном, но и в физиологическом плане. Вот и теперь - тепло, зародившись в груди и согрев ее, шариком скатилось вниз живота, заставив Аманду заерзать на стуле.

- Я ценю то, что вы для нас делаете, - проговорила она. - Меган и я ждем завтрашнего вечера с нетерпением. Встретимся на вечеринке.

- Мы тоже волнуемся и подпрыгиваем от нетерпения, - сказал он. - Кстати, еще один момент. - Голос Хантера зазвучал обманчиво непринужденно, и Аманда напряглась. - У вас, случайно, нет телефона Соланж?

- Соланж? Нет. - Аманда сглотнула и постаралась, чтобы голос выражал лишь легкое недоумение, но сомневалась, что ей это удалось. - Я даже не знаю, есть ли у нее мобильный телефон.

В пятницу Кэндис накрывала на стол. Она решила, что сегодня состоится не просто ужин, а традиционная еврейская трапеза. Поэтому она застелила стол бабушкиной кружевной скатертью и поставила серебряные подсвечники. Между ними поместила культовую серебряную чашу, которую кто-то из родственников прислал ей в качестве свадебного подарка. Вот только она не могла вспомнить, к какой именно свадьбе.

В кухне на плите доходил до кондиции суп с мацой. Говядина с картошкой и морковкой подрумянивалась в духовке. Рубленая печенка уже готова, и к ней бутылка вина из Израиля.

Она вдохнула вкусные запахи и вспомнила детство, когда по пятницам дом наполнялся предвкушением трапезы и предчувствием праздника. Пятничный ужин проходил как ритуал, пока живы были бабушка с дедушкой. Кэндис и сама не могла понять, почему именно пятничную трапезу она решила сделать средством примирения двух людей, которые очень много для нее значат. Поэтому сегодня гостей будет двое. И они не знают, что их ждет встреча друг с другом.

Дэн появился первым. Он приехал прямо из офиса и потому был в брюках и белой рубашке. Но галстук и пиджак он оставил в машине, рукава закатал и расстегнул пуговицу у горла.

Он поцеловал Кэндис, потом принюхался и закатил глаза. Пройдя за хозяйкой в кухню, Дэн положил на стол коробку шоколадных конфет и бутылку вина.

- Что-то здесь пахнет божественно, - сказал он, Кэндис налила гостю стакан вина и подумала, что вино ему понадобится. Мама вот-вот будет здесь.

- Это говяжья грудинка - традиционное блюдо еврейской кухни, особенно по пятницам. В моей семье его всегда готовят с томатным соусом, но вообще в этом вопросе существует большое разнообразие. Например, мама Нейтана готовила мясо на луковом бульоне. Я так и не смогла с этим смириться - мне казалось, что блюдо приготовлено неправильно. Наверное, надо было попробовать их грудинку до того, как я согласилась выйти замуж за Нейтана. Глядишь, избежала бы массы хлопот.

Дэн сидел за кухонным столом, и видно было, что ему хорошо, и он чувствует себя как дома. «Надеюсь, к концу вечера он не сбежит от меня, как еврей от свинины», - подумала Кэндис.

- Попробуй-ка вот это. - Она водрузила перед мужчиной миску с рубленой печенкой, сама намазала паштет на крекер и внимательно наблюдала за Дэном, когда он отправил его в рот.

Он прожевал, кивнул и вопросительно поднял брови.

- Рубленая печенка, - пояснила она. Дэн кивнул и уже сам намазал второй крекер.

- Вкусно, - пробормотал он. - А кто еще придет на ужин?

Кэндис замешкалась с ответом, не зная, стоит ли предупреждать Дэна о предстоящем ему испытании, когда в дверь позвонили.

- Подожди, я сейчас. - Она метнулась в прихожую. На пороге стояла Ханна с коробкой пирожных в руках.

- Гостей пока мало? - спросила она, подставляя дочери щеку для поцелуя. - На стоянке только одна машина.

Она вошла в дом и принюхалась.

- Ты готовила грудинку? - Мать была удивлена. - Есть повод для такого торжества? - Она задавала вопросы, но не ждала ответов и вошла в кухню впереди Кэндис. - И вообще, я не понимаю, почему нельзя было рассказать мне, кого ты ждешь сегодня в гости…

Она встала на пороге, увидев Дэна. Некоторое время Донован и Ханна смотрели друг на друга, не произнося ни слова. Этот молчаливый поединок стал действовать Кэндис на нервы, и она сказала, пытаясь обратить в шутку не слишком веселый момент:

- Думаю, вы оба хотели бы знать, чем именно вызвана наша встреча.

Никто из гостей не улыбнулся. Кэндис вдруг очень остро ощутила противоречивость ситуации. Вот ее кухня - такая теплая, уютная, полная вкусных и дразнящих запахов. Здесь нужно болтать, смеяться, пить вино. Но вместо этого в комнате висит гнетущее молчание. «Я смогу разбить этот лед», - пообещала себе Кэндис. Она наполнила бокалы вином и продолжила:

- Я позвала сегодня вас - людей, которых я люблю. Я… - Она откашлялась, пытаясь проглотить комок, вставший в горле. - Мне бы хотелось, чтобы вы узнали друг друга получше. Уверена, если вы хотя бы попытаетесь, то найдется много тем для беседы и отношения могут быть вполне нормальными и даже дружескими.

Ханна и Дэн с недоверием уставились друг на друга, а затем, не сговариваясь, - на Кэндис. На лицах их читалось сомнение.

- Ладно, раз так, то переходим сразу к главному событию - будем ужинать.

Кэндис провела гостей в столовую, усадила за стол и твердо заявила:

- Мама, я прочитаю молитву, а ты переводи.

Ханна посматривала на дверь, словно прикидывая, не лучше ли сбежать, пока дело не зашло слишком далеко. Кэндис испугалась, что мать откажется. Вот просто встанет, скажет что-нибудь резкое и уйдет. Она торопливо схватила спички, зажгла первую свечу и умоляющим голосом спросила:

- Мама? Baruch atah adonai… - Кэндис читала молитву, Ханна переводила. Дэн молча слушал, почтительно стоя подле стола.

Но вот кончилась молитва, и в комнате снова повисло неловкое молчание.

- Теперь мы будем есть и восхищаться моими кулинарными талантами, - сказала Кэндис. Мать двинулась в сторону кухни, чтобы помочь, Но она покачала головой: - Садись за стол, мама. Вы с Дэном должны поговорить и познакомиться как следует. Я сама все принесу.

Она ушла в кухню, но прислушивалась к происходящему в комнате очень внимательно. Несколько раз она слышала голос Дэна, но мать упорно молчала. Когда Кэндис вернулась в столовую, ее гости разглядывали друг друга в недружелюбном молчании. Хозяйка поставила на стол суп, И Дэн несколько оживился.