Любовник королевы - Филиппа Грегори

– Да благословит тебя Господь. Не многие отважатся говорить с ее величеством о подобных делах.

– А что будет с вами? – спросила Эми. – Вас тоже заставят приносить ей клятву верности?

– Когда власти разделаются с епископами, они примутся за обычных священников вроде меня, – с уверенностью произнес отец Уилсон. – Я должен быть готов к этому и останусь тут, если смогу. Я поклялся служить здешним жителям. Это мой приход. Они – овцы моего стада. Добрый пастырь не бросает своих подопечных. Но если от меня потребуют, чтобы я принес клятву и признал королеву ровней Папе Римскому… не знаю, как у меня это получится. Я поперхнусь этими словами, скорее соглашусь принять наказание, какому сейчас подвергаются епископы. Куда мне до них!..

– Вас ведь и убить могут из-за вашей веры?

– Пусть убивают, если им так нужно. – Отец Уилсон развел руками.

– Святой отец, что теперь будет со всеми нами? – спросила Эми.

– Я тоже хотел бы это знать. – Священник покачал головой.

Роберт Дадли буквально влетел во дворец. Настроение у него было далеко не радужное. Пока он мчался сюда, все его мысли так или иначе возвращались к неожиданно теплому приему, оказанному Елизаветой Уильяму Пикерингу.

Приемная королевы встретила его непривычной тишиной. Придворных, находившихся там, можно было пересчитать по пальцам. Кроме них и кучки мелкопоместной знати, здесь больше не было никого.

– Где все? – спросил он у Летиции Ноллис, сидевшей у окна и делавшей вид, что она поглощена чтением душеспасительной книги.

– Я здесь, – простодушно ответила девица.

– Я имел в виду важных персон, – нахмурился Роберт.

– Говорю же, я здесь, – решила пошутить Летиция.

Роберт неохотно рассмеялся.

– Не советую испытывать мое терпение. Я и так уехал от одной упрямой и глупой женщины и мчался во весь опор к другой. Не становись третьей.

Летиция выпучила темные глаза, блестевшие от любопытства, и спросила:

– Кто же была та несчастная особа, обидевшая вас, сэр Роберт? Уж не ваша ли жена?

– Тебя это не касается. Где королева?

– С сэром Уильямом Пикерингом. Вы знаете, что он вернулся в Англию?

– Естественно. Узнал раньше, чем ты. Мы с ним старые друзья.

– Правда он восхитителен? Такого обаятельного мужчины я еще не встречала.

– Думаю, ты вообще еще мало кого встречала. Но сэр Уильям действительно восхитителен, – сказал Дадли, мысленно награждая соперника совсем другими эпитетами. – Они отправились на прогулку верхом?

– Нет, пешком. Правда это романтичнее? Можно идти рядом друг с другом.

– А почему ты не пошла?

– С ними никто не пошел.

– А другие фрейлины?

– Нет, сэр Роберт. Королева не велела никому идти. Они уже три дня гуляют только вдвоем. Мы все думаем, что это неспроста.

– О чем ты? – спросил Роберт, хотя и сам знал ответ.

– Они помолвлены. Она не может оторвать глаз от него, а он – от нее. У них любовь – как в балладе. Прямо-таки Гвиневра и король Артур!

– Королева никогда не выйдет за него, – уверенным тоном произнес Роберт, но в душе у него не было такой уверенности.

– Почему это не выйдет? – удивилась Летиция. – Самый красивый мужчина во всей Европе. Богат, как император. Политикой не интересуется, к власти не стремится. Королева может и дальше править в свое удовольствие. А у сэра Уильяма в Англии – ни врагов, ни жены. Лучшего мужа для нашей королевы не сыщешь.

Роберта душила ярость.

Он молча отошел от болтливой Летиции, чуть не столкнулся с Уильямом Сесилом и извинился:

– Прошу прощения, сэр Уильям. Я собирался уходить.

– По-моему, вы только-только пришли сюда.

– Я хотел уйти к себе, – пояснил Роберт и закусил губу, чтобы не наговорить резкостей.

– Рад, что вы вернулись, – сказал Сесил и пошел вместе с ним. – Мы нуждались в вашем совете.

– Здесь хватало советников и без меня, – не сдержавшись, огрызнулся Роберт.

– Но они не знают королеву так, как вы, – без обиняков сказал ему Сесил. – Возможно, ее величеству и льстят головокружительные ухаживания Пикеринга, но я уверен в том, что стране это не принесет никакой пользы.

– Вы говорили ей об этом?

– Это должен сделать не я! – возразил Сесил и усмехнулся. – Она молодая женщина, захваченная любовью. Думаю, сказать об этом Елизавете надобно вам.

– Но почему мне?

– Можно и не говорить. Вы способны отвлечь ее, завладеть вниманием, напомнить, что в мире полно красивых и обаятельных мужчин. Ей незачем выходить замуж за первого попавшегося холостяка.

– На всякий случай напоминаю вам, сэр Уильям, что я женат. – От этих слов Роберт поморщился. – Я вряд ли могу соперничать с холостяком, да еще с таким, который щедро разбрасывается золотом.

– Спасибо за напоминание, – учтиво ответил Сесил и решил изменить подход к строптивому Дадли. – Если королева выйдет за Пикеринга, мы с вами сможем отправиться по домам и наслаждаться обществом наших жен. Он сумеет оградить королеву от нашего влияния. Нас заменят его фавориты, и наша служба при дворе закончится. Я наконец-то поеду к себе в Бургли, а вы… – Сесил сбился, вспомнив, что у Роберта нет большого семейного поместья. – Вы отправитесь, куда захотите.

– При моих нынешних доходах я вряд ли построю что-то вроде вашего Бургли, – сердито, с явной досадой признался Роберт.

– Тогда для нас обоих будет лучше, если у Пикеринга появится соперник. Пусть подергается и убедится, что не все складывается так, как ему хочется. Каждый может улыбаться и расточать комплименты, не имея достойных противников.

– Простите, сэр Уильям, но мне надо привести себя в порядок и передохнуть с дороги. – Дадли вздохнул, всем своим видом показывая, что устал от этого пустого разговора.

– Конечно. Я увижу вас за обедом?

– Да. Я приду.

Сесил улыбнулся и произнес со своей неизменной учтивостью:

– Очень рад, что вы вернулись ко двору.

За обедом королева отправила большую тарелку жареной оленины сэру Уильяму Пикерингу и той же рукой послала Роберту Дадли превосходный пирог с дичью. Когда обед закончился и, по обыкновению, начались танцы, она танцевала то с Пикерингом, то с Дадли. Сэру Уильяму, привыкшему за эти дни быть звездой первой величины, такая перемена не слишком-то понравилась, но Роберт Дадли держался безупречно, не давая ни малейшего повода заподозрить его в чем-либо. Королева ликовала, словно ребенок, неожиданно получивший двойную порцию сладкого. Танцуя с Летицией Ноллис, Роберт Дадли имел удовольствие услышать слова испанского посла, сказавшего королеве, какую же великолепную пару составляют они с Пикерингом. Дадли, бледный от гнева, пристально следил за каждым шагом королевы. Вскоре Елизавета пожелала устроить карточную игру. Роберт объявил, что к полуночи наберет максимальное число очков, и пообещал в случае проигрыша отдать победителю крупную жемчужину со своей шляпы. Он и Пикеринг шли вровень. Каждый из них видел только своего соперника, забыв о королеве и окружающем мире. Затем удача изменила сэру Уильяму Пикерингу. Он сослался на усталость и довольно рано ушел спать.