В объятиях порочного герцога - Александра Хоукинз

— Тристан!

Его нога соскользнула, и он пошатнулся. Восстановив равновесие, Тристан опустил рапиру.

— Имоджен?

Ее имя он произнес с благоговением. Наконец она пришла! Он прекрасно понимал, что не оставил ей выбора. Не внял ее просьбам приехать. Он обещал дать Имоджен время соскучиться и сдержал слово, хотя находиться вдали от нее Тристану было сложно.

Герцог кивнул дворецкому, и тот бесшумно удалился в дом. Внимательный взгляд Тристана оценивал каждую, самую мельчайшую деталь в ее облике. Внезапно радость, испытанная им при виде Имоджен, померкла. Что, если она явилась с менее приятными намерениями, нежели он рассчитывал?

— Ты выглядишь превосходно! — проговорил он, подходя ближе.

— И ты. — Она указала на рапиру. — Это завораживает. Ты имеешь вид красивый и смертоносный.

— Слава богу, миледи, что вы просто красивы, — ответил он. Тристану не терпелось обнять ее и зацеловать до полусмерти, однако он опасался, что она может ускользнуть от его прикосновений. — Я скучал по тебе.

— Правда? Тогда почему не ответил на мои просьбы? — спросила девушка, и по тону он понял, что обидел ее этим.

— Я игнорировал твои просьбы не потому, что равнодушен или хочу тебя наказать, — произнес он чуть охрипшим от волнения голосом. — Я пообещал не приезжать, так как знал, что могу сказать какую-нибудь глупость, к примеру…

— И какую же глупость ты мог сказать?

— Например, начать спрашивать, согласна ли ты выйти за меня, быть со мной и делить со мной постель.

Тристан отошел к стоящему невдалеке столу за полотенцем, отер пот с лица и перебросил полотенце через руку, в которой до сих пор держал рапиру.

— Идем в дом! У тебя слишком нежная кожа, чтобы выставлять ее на палящее солнце без зонтика.

Он положил руку на ее спину и мягко подтолкнул девушку к двери. Стоило им переступить порог, как появился Макки, чтобы взять у герцога полотенце и оружие.

— Подать холодные закуски в гостиную? — вежливо поинтересовался дворецкий.

— Я позвоню позже, — ответил Тристан, думая о том, что это слишком дурной тон — принимать посетителей в гостиной в таком виде.

— Идем со мной, Имоджен.

Мужчина двинулся вперед, зная, что она последует за ним в полной уверенности, будто они направляются в гостиную.

Поднимаясь по лестнице, Имоджен спросила:

— Ты планируешь принимать гостей сегодня вечером?

— Почему ты спрашиваешь? — Он обернулся и глянул на нее.

Имоджен указала на четырех горничных, которые убирали в холле.

— Простое любопытство, — быстро ответила она, думая при этом, что своим неожиданным приездом вряд ли его обрадовала. — Я подумала, что в таком большом доме должно быть много прислуги.

— Абсолютно верно. Однако я попросил экономку нанять на неделю еще людей. — Уже стоя на лестничной площадке, он перегнулся через перила и спросил: — Хочешь узнать зачем?

— Если ты хочешь ответить… — шуткой на шутку ответила Имоджен. Проходя мимо, она игриво провела пальчиком по его груди.

Этот маленький интимный жест породил у Тристана сильную потребность заключить ее в объятия, но он устоял. В данной ситуации лучшим оружием было терпение.

— Я думал, это и так понятно, — сказал он, догоняя ее в коридоре. — Слуги готовят дом к прибытию своей новой госпожи.

Услышав это, Имоджен замерла на месте и приоткрыла рот от изумления. Недобрый знак…

— Или ты забыла, что тетушка Рут готовит бал в нашу честь — бал, на котором будет объявлено о помолвке? — спросил он, моля, чтобы раздражение, которое он испытывал, не отразилось в голосе. — Или для тебя не важно, что ты выходишь за меня замуж?

— О Тристан! — Имоджен выглядела чуточку грустно. — Конечно же важно! Только…

— Только — что? — спросил он, чувствуя, как злится уже на себя за то, что испортил ее игривое настроение упоминанием о помолвке.

Она обвела помещение рукой.

— Зачем все это? Конечно, я думала о тебе и о том, что мы скоро поженимся. Но не о том, что это будет значить для меня — быть герцогиней Блекберн, не о моих новых обязанностях… в этом доме и в других твоих домах… Честно говоря, я думала только о тебе.

Это объяснение погасило в нем гнев. Тристан схватил ее ручку, поднес к губам и поцеловал пальчики сквозь перчатку.

— Мне очень приятно, что ты думала только о том, чтобы стать моей женой. Что касается остального, мы вместе решим, как нам поступить.

Имоджен кивнула, хоть в душе и не была уверена, что это может быть так просто. Невозможно было убедить себя: единственное, чего он хочет, — это она.

— Постой! Разве мы идем не в гостиную? — спросила девушка, когда герцог повернул к очередной лестнице.

— Слишком много прислуги в доме… Я не хочу, чтобы нас беспокоили.

Имоджен молчала, пока они не подошли к его спальне.

— Что, если слуги увидят?

Тристан, засмеявшись, открыл дверь.

— Имоджен, в этом доме всем известно, что мы собираемся пожениться. И кто, скажи мне, удивится, зная мою репутацию распутника, что мы с будущей герцогиней Блекберн решили найти уединение в моих апартаментах?

Он смотрел на нее, словно бы ожидая, что вот сейчас она скажет: «Свадьбы не будет». Время, проведенное в разлуке, не усмирило его беспокойства. Герцог Треветт заверил его, что дочь даст согласие на брак, и все же Тристан плохо спал с тех пор, как расстался с девушкой в саду у фонтана.

Имоджен, не зная, что сказать, послушно вошла в комнату. С чувством, что первое сражение выиграно, Тристан закрыл дверь и усмехнулся, запирая ее на ключ. Будь его воля, он бы не отпустил Имоджен с постели, пока не надел бы на ее палец обручальное кольцо.

Когда девушка впервые посетила эту комнату, было слишком темно и она ничего не успела рассмотреть. Теперь она не спеша обошла помещение, разглядывая стены, каждый предмет обстановки, толстый ковер под ногами, шторы на окнах. Прекрасно зная, что Тристан не спускает с нее глаз, Имоджен сочла необходимым сделать комплимент.

— Очень красивая комната, — сказала она, стараясь не смотреть в сторону кровати. — Мне все здесь очень нравится.

Имоджен ощущала неприятную нервозность, но даже это не помешало ей прийти к выводу: комната составляла как бы часть натуры ее хозяина — того, чем человек не привык делиться. Может, он и спал с бессчетным количеством женщин, но никогда не делил с ними вот эту кровать…

Пока не встретил ее.

— Для меня огромное облегчение, что тебе нравится, — проговорил он, кладя руки на плечи Имоджен и целомудренно целуя ее в щечку. — Макки бы огорчился, если бы я приказал выбросить все это на улицу!