Звезды на ладони - Татьяна Тронина

– Ой, вы вон на эту посмотрите – голая, на анатомическом столе... Ей какой-то мужик сердце вырезает! По-правдашнему или нет?

– Скорее всего, это фотомонтаж, Раечка...

– А мне вот это фото нравится. По-моему, очень стильно – она лежит на диване, с бокалом вина, а рядом питон клубком свернулся... Кстати, вы не находите – женщина на нашу Лилечку похожа?

– Что-то есть...

– Нет, а меня Артур не стал фотографировать, – вдруг обиженно произнесла Лиля. – Как я его ни просила...

– Да где же Надя изображена-то наша, в конце концов?..

Только в последнем зале они нашли то, что искали. Выставленные в нем фотопортреты были стилизованы под старинные картины. Здесь не было ни одного известного лица, хотя обычно такие вещи проделывают именно со знаменитостями, но тем даже интереснее выглядели фотографии. Игра фантазии в чистом виде, ирония над современной женщиной и одновременно преклонение перед ней.

Дама с горностаем – вместо горностая на руках изображенная держала лысую кошку породы сфинкс... Боярыня Морозова – суровая тетка, грозившая толпе с карусельных саней в парке Горького... И все такое прочее...

– Надька!

– Где, где?..

– Да вон же она!

Сердце у Нади дрогнуло, когда она увидела свой фотопортрет со стороны. Она немного не так его себе представляла.

Во-первых, сразу стало видно, что интерьер, на фоне которого она была изображена, выглядел вполне современно, несколько даже по-новорусски. Добротная кровать, постельное белье, балдахин, золоченый ангел – все словно только что из модного магазина. Выглядывающий из-за штор слуга – этакий нерасторопный телохранитель, впопыхах выскочивший из джакузи и забывший снять с головы полотенце...

Во-вторых, Надя не так уж была похожа на рембрандтовскую Данаю.

Или похожа?

– Ой, я не могу! – Рая почти носом уткнулась в фотографию. – Надька, бесстыдница...

– Замечательно. Просто замечательно! – серьезно произнесла Альбина. – Ты у нас настоящая красавица, Наденька.

– Но чем же я-то ему не подошла! – застонала Лиля. Она все никак не могла смириться с тем, что Артур не стал с ней работать.

– Надька, а ты сама что об этом думаешь?

...Обнаженная женщина лежала на кровати и тянула руку к золотому сиянию, лившемуся на нее сверху. Рыжевато-каштановые волосы завитками спускались на шею. Изгибы и впадины тела, нежная, яркая кожа, светло-карие глаза – как янтарь, улыбка радостная и немного безвольная – потому что сопротивляться этому золотому сиянию невозможно.

– А тебе идет оранжевая помада, – прищурилась Лиля.

– Меня не гримировали, – удивилась Надя. – На мне не было никакой помады.

Она вгляделась – в самом деле, губы отливали теплым оранжевым блеском. Нет, это не помада, это из-за освещения...

Надя вдруг вспомнила, что ей уже однажды говорили об этой ее особенности. Кажется, какой-то Сергей из санатория... Выходит, тот искуситель с теплохода оказался прав. Губы у нее на солнце приобретают оранжевый оттенок.

– Неужели это я? – удивленно произнесла она. – Никогда не думала, что я – такая.

– Да, ты такая, – усмехнулась Альбина и потрепала ее по плечу. – Даная ты наша...

Женщина на картине вся светилась нежными красками в определенной золотистой-рыжеватой гамме. Персиковые, абрикосовые оттенки...

– Ну, он, конечно, немного в фотошопе Надьку подправил, – критично заметила Лиля. – И нос у нее не такой...

– Нет, ее это нос, ее! – не согласилась Рая.

– Надя, да что ты такая потерянная? – удивленно спросила Альбина. – Все же хорошо!

«Ты пока не знаешь. Но через несколько дней Леон скажет – «Я ухожу от тебя»... Или не скажет, струсит? Нет, в том-то и дело, что скажет. Он ничего не боится, ему уже все равно. Это я боюсь – за тебя, Алька!»

– Нет, не хорошо, – с трудом произнесла Надя. И добавила: – Райка же уезжает...

Все засуетились, вспомнив новость дня.

– Ничего, я буду к вам приезжать, – сурово произнесла Рая. – В гости.

– Но это, наверное, будет не слишком часто... – сумрачно вздохнула Лиля.

– Раз в год или раз в полгода – точно! – обещала Рая. – У меня ж тут мать пока остается...

– Но раньше-то мы тебя почти каждый день видели! По крайней мере – каждую неделю, – заметила Альбина.

– Да я же вам надоела, наверное, давным-давно, девчонки! – засмеялась Рая. – Сколько раз твердили: Райка сплетница, Райка толстая дура...

– Это неправда, – всхлипнула Лиля. – На самом деле мы тебя очень любим!

– Ладно, девочки, давайте еще фотографии посмотрим... – Альбина взяла Лилю под локоть. – Не реви, Лилечка, а то тушь потечет...

– Не потечет, она у меня водостойкая, – Лиля завсхлипывала еще сильнее. – Специальным составом только и снимешь ее...

Альбина с Лилей побрели вперед, вдоль стен, а Рая задержала Надю.

– Ну, как? – шепотом спросила она. – Как у вас?

– Ты о чем, Райка? У кого у нас?

– Бестолочь – у тебя с Леоном!

Надя побледнела. Рая смотрела пристально, как будто прожигая своим взглядом Надин лоб, – в самый мозг, туда, где скрывалась правда. От нее ничего нельзя было скрыть.

– Никак... – криво улыбнулась Надя. – То есть... Слушай, Колесова, это не твое дело!

– Очень даже мое! – яростным шепотом возразила Рая. – Вы ж из буфета тогда вместе ушли... А Альки в Москве не было, она в какую-то Тмутаракань усвистала!

– Откуда ты знаешь?

– Я все знаю!

– Знаешь – и молчи, – разозлилась Надя. – Ты про Алькино сердце забыла?

– Люди должны быть счастливы, – тихо произнесла Рая. – Я всю жизнь с Колесовым мучилась, думала, что так и надо... А теперь у меня точно с глаз пелена спала! Прошло оно, наваждение! Господи, какой дурой я была, как себя не уважала...

– Но у нас разные ситуации!

– Нет. Нет... Все одно. Алька пусть людям жизнь не ломает. Это у вас с Леоном, может быть, сердца не выдержат – друг без друга жить. Да ты не бойся, мы ей все аккуратно расскажем, не помрет она...

– Да, ты вспомни, как в прошлый раз ты ей все «аккуратно» рассказала!

– Это не считается... И вообще, теперь она подготовленная, сразу коньки не отбросит. Теперь она ко всему готовая...

– Райка, не вздумай!

Рая искоса посмотрела на Надю:

– Да ладно, ладно, не буду... Ишь, как разволновалась!

* * *

Леон звонил несколько раз Наде и обещал еще позвонить в новогоднюю ночь.