Пламенный вихрь - Бренда Джойс

Но в ее ушах все звучал хриплый, полный раскаяния голос Бретта: «Сторм, Боже, прости меня».

Прости меня… прости меня.

— Уходи, — сказала она в ночь. — Неужели ты даже теперь не можешь оставить меня в покое? — На глаза набежали слезы. Она ощущала на своих волосах его успокаивающую, утешающую ладонь. Так гладил ее по волосам отец, когда она маленькой девочкой плакала из-за какого-нибудь пустяка.

Она доберется до дома — или умрет по дороге. Домой, в объятия отца и матери… Если бы только она уже была с ними!

Сторм развернула постельный сверток и забралась под одеяла. Она смотрела на звезды, желая забыть голос Бретта, его раскаяние. И еще ей хотелось начисто позабыть обуявшее их обоих вожделение, выпихнуть из памяти ощущение его тела в своем, проникавшего все глубже и глубже, ощущение его ладоней на ягодицах, сжимающих ее ягодицы… Она не могла понять, что с ней творится. Даже теперь от воспоминания о его ласках у нее все сжалось внутри. Она закрыла глаза, стараясь уснуть, и сон наконец пришел.

Что-то разбудило ее. Демон фыркал и бил копытами. Окончательно проснувшаяся, Сторм не открывала глаз, напряженно вслушиваясь в темноту. Еще одна лошадь… Она пожалела, что Бретт отобрал у нее кольт. Ее рука обхватила приклад лежавшей под одеялом винтовки, палец прижался к курку. Она лежала совершенно неподвижно.

Потом она почувствовала, что кто-то тянет из ее рук винтовку, ухватилась крепче за нее и широко раскрыла глаза, заслышав голос Бретта:

— Даже не знаю, вопить ли мне от радости или устроить дикий скандал!

Она села, все еще пытаясь удержать винтовку, но без толку, потому что ей нечего было и пробовать мериться силой с Брехтом. Он отобрал винтовку и отшвырнул подальше, потом схватил ее.

Она просто не могла в это поверить. Не могла поверить, что он нашел ее. Как ему удалось ее догнать? В следующее мгновение когда она бросила испуганный, обескураженный взгляд через его плечо, то увидела, что у него две лошади: неоседланный серый привязан к гнедой. Она резко повернулась к нему. Ей показалось, что его глаза полны бесконечного облегчения, но она не была в этом уверена.

— С вами вес в порядке? — спросил он, встряхивая ее за плечи.

— Да, — огрызнулась она, вырываясь, но только потому, что он отпустил ее.

Тогда он встал и принялся разглядывать ее, положив ладони на бедра. Сторм потребовалось собрать всю свою смелость, чтобы не отвести глаза. Нет, она ошиблась, в его взгляде не было успокоения — в нем сквозила мрачная настойчивость.

— Выслушайте меня очень внимательно, Сторм, — произнес он.

Что-то в его тоне заставило ее сидеть совершенно неподвижно, напряженно вслушиваясь в его слова.

— Если бы мне пришлось скакать до самого Техаса, чтобы найти вас, я бы это сделал. Вам это понятно?

Ей не было понятно, с какой стати он беспокоился.

— Доберись я до дома, вы уже не посмели бы и пальцем меня тронуть, вы, свинья с голубой кровью!

Гримаса гнева исказила его лицо. Он сжал кулаки, потом разжал и присел перед ней на корточки. Его лицо было всего в нескольких дюймах от ее лица.

— Мне следовало бы выпороть вас за то, что вы сбежали. Это мое право.

— Только попробуйте, — сказала она, вздернув подбородок и ужасно боясь, что в любой момент может разреветься.

— Будьте вы прокляты, — негромко сказал он. Его ладонь, такая большая и сильная, легла на ее щеку. — Не плачьте, я это так сказал, — добавил он еще тише.

Она отбросила его руку:

— После той ночи меня бы ничто не удивило.

Он сам поражался своей выдержке и спокойствию.

— Что, собственно, вы этим хотите сказать?

— А то, что вы аморальны, совершенно аморальны. Вам плевать на всех, кроме вас самого. Зная, что я хочу аннулировать брак, вы нисколько не посчитались с моими чувствами. Нисколько, лишь бы заполучить то, чего вам хотелось.

Он все еще сдерживал гнев.

— А, та самая ночь. Как только я мог подумать, что мы не станем ее обсуждать! Позвольте вам кое о чем напомнить, Сторм. Вы хотели меня так же сильно, как и я вас, с момента нашего знакомства.

— Нет! — горячо возразила она и с отчаянием поняла, что лжет. Даже сейчас от его присутствия ее сердце отчаянно колотилось.

Он мрачно разглядывал ее.

— Мне бы следовало вас хорошенько отлупить. Вы могли погибнуть, чертова дурочка! Или вас могли изнасиловать, и неоднократно, и, можете мне поверить, это было бы совсем не похоже на то, что произошло между нами. Если вы только попробуете сбежать еще раз…

— Еще как попробую, — прервала она, — можете не сомневаться!

— Не испытывайте мое терпение, — предупредил он и резко толкнул ее обратно на одеяло. — Уже почти полночь. Мы отправимся на рассвете. — Он встал, подобрал ее винтовку и пошел к своим лошадям, чтобы разнуздать гнедого.

Рука Сторм непроизвольно скользнула к ножу. Осмелится ли она? Сможет ли застать его врасплох? Она заметила деррингер за поясом его бриджей. Он положил ее винтовку, а его собственная все еще была в привязанном к седлу чехле. Она прикусила губу. Разум подсказывал ей — теперь или никогда. Домой, подумала она.

Она была уверена, что он не способен ее избить.

Это помогло ей решиться. Она встала и направилась к Бретту. Снимая узду с гнедого, он глянул на нее через плечо, и его рука на мгновение застыла. Он подозрительно окинул взглядом всю ее фигуру, затянутую в оленьи кожи, и она почувствовала себя обнаженной, но в то же время ее обдало жаром; нервы были натянуты до предела. Он перевел взгляд на лежавшую у его ног винтовку:

— Куда это вы собрались?

Она остановилась в футе от него и нерешительно положила левую ладонь ему на грудь. Он громко вдохнул, и она почувствовала, как напряглось его крепкое тело.

— Бретт! Простите меня.

Он уставился на нее.

Она лихорадочно думала, что делать дальше. Даже не сводя глаз с его рта и подбородка, она точно знала, где его револьвер. Ее била дрожь. Она качнулась ближе к нему, и ее ладонь скользнула вверх по его груди.

— Бретт! Я… — Она подняла глаза и была потрясена, увидев желание в его взгляде. Но это подсказало ей, что делать, поскольку она понятия не имела, что бы еще сказать. Она приподнялась на цыпочки и приоткрытыми губами коснулась его губ.

Он стоял совершенно неподвижно, и его губы не отзывались на ласку. Она скользнула левой рукой вверх, к его шее, а правую передвинула на его талию, легонько касаясь ее в нескольких дюймах от револьвера. Она выхватит не нож, а его револьвер: он так близко. Брехт приоткрыл рот, отвечая на ее поцелуй. Она старалась не замечать разливавшееся по всему ее телу блаженство.

Сжимая и разжимая пальцы на его талии, она сдвигала их все ниже, все ближе… Ее ладонь обхватила рукоять револьвера.