Новогодний рейс - Алиса Лунина

Раздался стук в дверь. На пороге стоял Лавров. Счастливый, сияющий.

Подошел к ней, обнял.

Чужим, срывающимся голосом она выдохнула:

— Ну вот и все, Ник. Конец новогодней сказки. Мои каникулы закончились. Мне пора в Москву!

— Ты что? Перепила водки? — изумился Никита.

— Я серьезно.

— И я серьезно. Я вообще серьезен во всем, если ты не поняла.

— Я верю тебе.

— Тогда в чем проблема?

— Проблема в том, что я не верю в наше будущее.

— А что не так с нашим будущим?

— Не знаю, — честно сказала Фаня и заплакала. — Понимаешь, все это как-то неправильно.

— Что неправильно?

— Мы мало знаем друг друга. Всего несколько дней… Разве этого достаточно для серьезных решений?

— Я не хочу слышать такие глупости! Иногда люди живут вместе десять-двадцать лет, оставаясь чужими друг другу, а бывает, и дня достаточно, чтобы понять, что это — твой человек. Или часа!

Он долго смотрел в окно, потом сказал:

— Смотри, город как будто вымер. Так тихо, как бывает только утром первого января.

— Ник, купи мне, пожалуйста, билет на сегодня. Я возвращаюсь в Москву.

— Значит, ты все решила за нас обоих?

— Я решила за себя…

— Понятно! Очень мило!

Он стукнул кулаком по оконной раме.

— Прости меня… — прошептала Фаня.

— Какой вид транспорта ты предпочитаешь — самолет или поезд? — усмехнулся Лавров.

— Все равно. Хотя лучше самолет.

— Хорошо. Я куплю тебе билет на самолет.

Она хотела поцеловать его, но он резко отстранился и вышел, хлопнув дверью.

«Ну вот и все!» — обмерла Фаня и бессильно опустилась на кровать.

Она позвонила Броне.

«Привет, с Новым годом! Как ты там? Слушай, я сегодня приеду в Москву. Появились дела, да и вообще пора. Просьба — не надо говорить Пете. Не хочу, чтобы меня встречали. Я сама доберусь. И еще — то, что я приезжаю, совсем не значит, что ты должна уезжать. Пожалуйста, оставайся, на сколько хочешь, мы вполне уживемся вдвоем. А присмотреть за твоими кошками я попрошу Лаврова… Так что — останешься? Нет? Тебе тоже пора домой? Ну как хочешь… Ладно, еще созвонимся. Мы ведь теперь почти сестры! Броня, спасибо тебе за все. В некотором смысле это были незабываемые дни и бесценный опыт…»

Она положила трубку. Ну вот. Теперь надо наступить на горло собственным чувствам, собрать вещи и осилить перемещение до Москвы. А дома она как-нибудь со всем разберется.

* * *

Они вернулись с дачи и едва успели зайти в квартиру, как позвонила Стефания. Пока Броня разговаривала с ней, Петя ждал на кухне.

Положив трубку, Броня вышла к нему и сказала, что возвращается в Петербург.

— Почему? — вскинулся Петр. — Ведь все было хорошо?

— Потому что приезжает Стефания. Она позвонила только что.

Он усмехнулся:

— И что? Пусть Стефания возвращается. При чем здесь мы? Я сниму для тебя квартиру. Завтра же. Нет — сегодня же. Да к черту съемные квартиры, ты переедешь ко мне. Вот и все.

— Дело не в этом…

— А в чем?

— В том, что мы не можем с ней так поступить. Это нечестно. Я должна уехать, забыть все.

Она не могла смотреть на его растерянное, исказившееся от боли лицо.

— Ты понимаешь, что я буду несчастлив, если ты уедешь?

— Но ты любишь Фаню…

Он сжал ее руку:

— Я люблю тебя, глупая! И всегда любил только тебя.

— А как же Фаня?

— Давай я сейчас позвоню ей и все расскажу?! Нет, наверное, не стоит по телефону. Хорошо. Она приедет, и я сразу объяснюсь с нею, обещаю.

— Я не смогу это вынести… Пожалуйста, не надо. Не стоит ничего ей говорить. Пусть все будет, как было.

— Как было — уже не будет никогда! И потом — кому и зачем нужна эта фальшь? Зачем притворяться, если нет любви?

— Пожалуйста, купи мне билет! — попросила Броня.

Петр покачал головой:

— Ну уж нет! Покупай сама! Вообще делай что хочешь! Предавай меня, себя, катись на все четыре стороны!

Он достал из шкафчика бутылку водки, налил себе полстакана и залпом выпил.

— Петя, что ты! — испугалась Броня. — Ты же вообще не пьешь!

— Я устал быть один! — с горечью признался он. — С Фаней я всегда был один. Не знаю, поймешь ли ты, о чем я… А когда появилась ты — нас стало двое. Теперь ты уезжаешь, и я опять остаюсь один.

Он повернулся и пошел в коридор. Броня кинулась за ним:

— Куда ты? Ты выпил, тебе нельзя вести машину!

— А тебе какое дело? — мрачно усмехнулся Петр. — Мне надоело быть хорошим парнем, понимаешь?!

Он с чувством захлопнул за собой дверь.

Она почему-то долго стояла в коридоре, глядя на входную дверь. Потом наконец ушла в спальню, достала сумку, стала собирать вещи. Она все делала как-то машинально, изо всех сил стараясь не заплакать. Не удалось. Слезы хлынули потоком…

Она рыдала и думала — стоит ли ей дождаться возвращения Фани или лучше уехать, не дожидаясь ее. Но сможет ли она посмотреть ей в глаза при встрече? Вот в чем вопрос. Придется, наверное, уезжать — убегать, как преступнице, будто она что-то украла… Какой стыд! И почему все так вышло? Ей хотелось хорошего для всех, и для себя, конечно, но только так, чтобы ее хорошее не обернулось плохим для кого-то другого, а это, оказывается, невозможно. Либо собственное несчастье, либо милая альтернатива — счастье, построенное на чужом несчастье. Но тогда вот ее выбор — пусть будет плохо ей.

Она взглянула на кукольную фею. Странно — ей показалось или фея действительно улыбается?