Замуж за Темнейшего, или Попаданка в беде - Вера Дельвейс

— Господин Ирр… он жив? — прохрипел стражник, едва завидев меня. Я кивнула, опустилась рядом и повела руками над Добрыней. К счастью, его раны оказались полегче, и всего лишь спустя минуту стражник встал на ноги. Он выглядел изумлённым:

— Госпожа Тэн… а кто же серых…

— Потом всё объясню, — и я заторопилась назад. — Помоги мне поднять господина Ирр на ноги!

Каэм был здоров, но слаб и измучен после всего, что с ним произошло. Казалось, он и разговаривать не в состоянии. Ничего, отдых в ближайшей деревушке вернёт ему прежнюю силу. Эредианцы должны быть очень благодарны своему спасителю!

А пожар, между тем, был всё ближе к нам. Я стиснула зубы, глядя, как Добрыня кряхтит и взваливает себе на плечо тяжёлую руку господина, и зашла с другой стороны:

— Я помогу. Как-нибудь доведём.

— Госпожа Тэн, я сам справлюсь!

— Во-первых, не госпожа Тэн, а госпожа Дейр, — отрезала я, — а во-вторых, время оберегать меня по пустякам прошло! Смотри!

Я приняла драконью форму, и мы с Добрыней, лишившимся от удивления дара речи, вытащили Каэма наверх, в деревню. После чего я опять стала человеком.

А тем временем небеса разверзлись, и полил такой дождь, что мы все мгновенно вымокли до нитки. Оставив уже полностью пришедшего в себя Каэма на попечение Добрыни, я метнулась к ближайшему дому и замолотила кулаком в дверь:

— Открывайте!

— Кто там? — настороженно поинтересовался мужской голос, и только сейчас я обратила внимание на то, что во всех домах, кроме этого, заколочены двери и окна. Будто крестьяне поспешно бежали в страхе перед каким-то бедствием. Да и мычанья коров, кряканья уток и гогота гусей не было слышно.

— Я госпожа Дейр-Алана, драконесса из альга Вайридерис, — с достоинством представилась я, обхватив себя руками и дрожа от холода, пока дождевые капли стекали по моим волосам и шее. — Откройте, да побыстрее!

Дверь немедленно отворилась, и за ней обнаружился смуглый мужчина средних лет с наполовину седыми, наполовину русыми волосами. На нём была длинная рубаха аж до щиколоток, подпоясанная верёвкой, а ноги босые. Мужчина церемонно отвесил мне поклон.

— Все бежали, как про грэйту прослышали, — объяснил он в ответ на мой немой вопрос, — а я остался. День и ночь добрым духам молитвы возношу, жены и детей нет у меня. Зачем бы я стал убегать от своей судьбы? Лучше уж смерть принять.

Меня, промокшую, неожиданно приобняли сзади, и жизнь сделалась приятнее.

— Гостей сначала впускают, затем уже беседами развлекают, — прозвучал над моей макушкой голос Каэма. Ох, какое счастье — знать, что он жив, и чувствовать исходящее от него тепло! Кажется, мне больше ничего не требовалось.

— А вы тоже дракон? — ничуть не растерявшись, осведомился хозяин дома и отступил в сторону, чтобы мы могли пройти.

— Каэм из рода Ирр, покровительствующий вам от имени альга Фейенверис, — гордо произнеся эти слова, он зашёл в дом вслед за мной.

— Это вы?! — хозяин охнул и поклонился чуть ли не до самого пола. — Я, слуга Невидимого Бога, Инкей, приветствую вас!

Добрыня потоптался, пытаясь сбить грязь с сапог, затем шагнул в дом и, притворяя за собой дверь, сказал просто:

— Моё имя Рапша.

— Что с войском грэйту? — спросил Инкей с таким жадным интересом, что я мысленно усмехнулась. Может, умереть он и не очень боялся, но определённо не желал.

— Уничтожено, — коротко бросил Каэм и стал раздавать приказы тоном дракона, привыкшего, что ему подчиняются. Инкей с готовностью пошёл искать для нас одежду. Добрыня притащил в одну из комнатушек корыто, в котором, судя по всему, хозяин обычно мылся, и задумчиво поскрёб подбородок:

— Тут есть колодец, могу принести воды оттуда.

— Не надо, — я подошла к корыту и подняла над ним руку ладонью вниз. Задержала дыхание, призывая к источнику внутри меня, ещё не до конца исчерпанному; полился зелёный свет, и корыто наполнилось тёплой водой.

— Вот это силища, госпожа Дейр, — уважительно проговорил Добрыня.

На Каэма я не оглядывалась — он, конечно, уже всё понял, но читать в его глазах, как он злится из-за моего обмана, не хотелось.

— Ничего особенного, — небрежно уронила я, — просто… вовремя пробудившийся дар.

Тем временем Инкей вернулся с такими же рубахами, как у него, только чистыми, и штаны не забыл. Сам он по какой-то неведомой причине их не носил. Возможно, это было как-то связано с поклонением добрым духам — мне было безразлично, и выяснять я не стала.

— Нам принесёшь воды из колодца, — велел Каэм Добрыне. — Незачем опять напрягать госпожу.

Стражник кивнул и удалился, прихватив с собой вёдра. Инкей ушёл собирать на стол, а вот Каэм не торопился, и я, стоя к нему спиной, расстёгивая мокрое платье, проворчала:

— Я предпочитаю мыться в одиночестве.

Каэм тихо рассмеялся в ответ.

— Понимаю вас, — он подошёл сзади, погладил мои плечи и шепнул на ухо, касаясь его губами:

— Значит, госпожа Дейр-Алана, так? Буду ждать ваших объяснений, как такое могло случиться и почему вы это от меня скрывали.

— Вы их дождётесь, — пообещала я, и, когда он вышел, наконец стянула с себя платье, сняла грязные сапожки и нырнула в ещё не остывшую воду.

XXIII

Пламя в очаге ровно горело, согревая комнатушку, в которой помещались только грубо сколоченный сосновый стол и две скамьи, видимо, из той же древесины. Да, мне было проще думать об этом, или о немудрёной трапезе — хлебные лепёшки с чесноком, — или о том, как мне велика рубаха Инкея. Лишь бы не впустить в сознание момент, когда я не только сожгла заживо двоих драконов, но ещё и не чувствовала никаких угрызений совести после этого. Что в меня вселилось?! Может, дело в том, что я теперь тоже драконесса, и начала рассуждать иными категориями, нежели та, прежняя Алина?

Мне не хотелось так кардинально меняться. Пусть я теперь и не Алина, а Дейр-Алана из мёртвого альга Вайридерис, это ещё не значило, что я обязана стать злой и кровожадной!

«Но ведь серые заслужили смерть. Они угрожали Каэму, хотели добраться до Ании и Тэн-Арелани, их сообщник натравил паука тэа на Райле. Это не говоря о похищении Тэн-Шиилит и превращении её в ящерицу!»

Определённо серые не заслуживали жалости. Но всё равно мне было не по себе, и я обрадовалась, когда скрипнула дверь, и кто-то пришёл избавить меня от тяжких размышлений.

Через порог, наклонив голову,