Красивая, как ночь - Лиз Карлайл

Оглушительный треск разрываемой бумаги раздался в тишине кабинета лорда Трейхерна. С живостью, не свойственной ее возрасту, Агнес Белмонт вскочила на ноги, решительно направилась к камину, бросила клочки составленного Кэмом документа в пылающий огонь и обернулась к племяннику.

— Ты, Кэмден Ратледж, — воскликнула она, указывая дрожащим, костлявым пальцем на жадные языки пламени, — вот так же сгоришь в аду, если откажешься от брака с моей дочерью.

Поскольку тетушка вскочила со стула, Кэм тоже учтиво поднялся. Сложив руки за спиной, он неподвижно стоял у письменного стола.

— Я предлагаю оплатить сезон Джоан в городе, даже два или три, если она не найдет мужа, который устроит ее. И приданое, которое я дам за Джоан, в три раза больше того, что оставил ей ваш покойный супруг. Как глава семьи, я обязан это сделать.

— Нет, молодой человек, ты обязан сделать другое, — настаивала миссис Белмонт, грозя ему дрожавшим пальцем. — Ты обязан выполнить обязательство и жениться на ней. В противном случае последствия будут для тебя очень неприятные.

Кэм наклонил голову.

— Сожалею, что расстроил вас, мэм. Но как я уже сказал, я не могу жениться на Джоан, когда сердце мое холодно. Понимаю, мы неоднократно обсуждали выгоды моей женитьбы на ней, однако мне слишком хорошо понятно и другое: выгода может обернуться бесконечными страданиями.

— Страданиями? — с издевкой переспросила миссис Белмонт. — Да что ты знаешь о страданиях?

— Достаточно, чтобы не желать их другим, и уж, конечно, не столь дорогому мне человеку, как моя кузина.

— Красивые слова, мой мальчик! Но ты — потерявший голову мечтатель. Ты смотришь на жизнь глазами глупца.

— Нет, мэм. Наконец я вижу ее такой, как она есть. И кстати, вы не дали себе труд поинтересоваться: а чего желает сама Джоан? Ведь теперь она даже не осмеливается посмотреть мне в глаза. Ее прежняя бесспорная симпатия превратилась в нескрываемый ужас. И я, честно говоря, задаю себе вопрос, а не адресованы ли ее чувства кому-то другому.

В два шага миссис Белмонт пересекла комнату и встала перед Кэмом. На миг даже показалось, что она сейчас ударит его.

— Что ты имеешь в виду, Кэмден? Моя дочь чиста, как первый снег, я об этом хорошо позаботилась. Она ни разу не выскользнула у меня из поля зрения, ни на секунду!

Кэм всплеснул руками.

— Выскользнула? — прошептал он. — Прошу вас, мадам, выбирать выражения. Она молодая девушка, а не заключенная!

— Вам, милорд, лучше заняться происходящим у вас дома, а мой дом предоставить мне. Вы что же, хотите, чтобы я позволила Джоан безобразничать, как этот ваш никчемный брат? Таково, по-вашему, должно быть воспитание? — Тетушка широким жестом обвела комнату. — Слава Богу, моя сестра мертва и не видит, что ты здесь натворил!

Кэм сердито задвинул стул и отошел от стола.

— А натворил я здесь вот что, мадам. Создал доходное имение, вытащив его из пропасти собственным потом и трудом. Заботился о воспитании брата и сестры, насколько это было в моих силах. И более не намерен обсуждать эту тему сейчас. Я передал вам свое предложение. И то, что вы швырнули его в огонь, никоим образом не изменяет моего желания позаботиться о Джоан.

— Ты должен жениться на ней! Ты не ведаешь, что творишь!

Кэм не смог подавить мрачную улыбку.

— Вы даже не представляете себе, насколько близки к истине. Но с этим я сам разберусь.

— Не думай, мой мальчик, что я ничего не знаю, — понимающе усмехнулась миссис Белмонт. — Ты собираешься сделать эту французскую девку своей любовницей. Но Джоан не глупа, ей известно, что у мужчин должны быть свои развлечения.

Кэм едва справился с желанием задушить тетку. Его мутило от ее бесчувственности.

— Джоан заслуживает гораздо большего, чем неверный муж, — тихо сказал он. — А моя гувернантка — леди.

— Хелен Мидлтон, сэр, — дочь дамы полусвета!

Кэм так сжал в гневе спинку стула, что пальцы у него побелели.

Тетушка засмеялась:

— О, Кэмден, мальчик мой! Неужели ты настолько глуп? Мне не потребовалось никаких усилий, чтобы разузнать ее скандальное прошлое. Порхала по континенту с теми, кто мог позволить себе ее так называемый гонорар! Ха! Стоит лишь раз взглянуть на нее и сразу ясно: она вылитая мать — как лицом, так и распущенностью.

Кэм подошел к двери и распахнул ее. Несмотря на почти ослепившую его ярость, он увидел гостей, собравшихся вокруг Кэтрин. Та сидела за фортепьяно, возглавляя хор, исполнявший веселую песенку.

Когда он заговорил, голос его был ледяным:

— Вы передадите Джоан то, что я сказал, мэм. И вы скажете ей об этом сегодня, пока Джоан не стало плохо. Или пока не случилось чего-нибудь более страшного. — Он устремил невидящий взгляд в гостиную. — Наш разговор окончен.

Кэма пугала глубина его ярости, желание убить тетку на месте. Он закрыл глаза. Эта мысль приводила его в ужас. Он терял контроль, терял уверенность, снова и снова.