На острове любви - Шерил Сойер

— Убийца! — Лейтенант Браун поднял пистолет и выстрелил Моргону в шею. Гервей обернулся и увидел, что ветер разносит брызги крови — пуля вышла с другой стороны и оторвала верхнюю челюсть. Жервез рухнул в пространство между поручнями, сбив при этом того, что шел впереди него. Послышался треск дерева.

Гервей подбежал к месту происшествия. Тело Жервеза де Моргона погрузилось в воду. Поль-Арман ударился о нос шлюпки, и раздался страшный хруст. Он чуть не свалился за борт. Когда чернокожий втащил его в лодку, он пронзительно закричал и потерял сознание. Темнокожий тут же взялся за весла, и шлюпка начала стремительно удаляться от корабля.

Гервей забрал у Брауна пистолет.

— Лейтенант, вы понимаете, что за это вас отдадут под суд?

— Сэр, я не мог позволить ему уйти.

— Вас возьмут под стражу.

— Умоляю вас, сэр, сделайте это после боя.

Взглянув на лейтенанта, Гервей понял, что тот ищет смерти.

— Тогда готовьтесь к бою, и да простит Господь нас всех.

Тем, кто наблюдал с Менорки, морское сражение казалось загадкой. С такого расстояния все выглядело так, будто два ряда гордо поднятых парусов почти касаются друг друга, однако проходили часы, а бой так и не начинался. Ги де Ришмон, стоя на редуте Марлборо вместе с Ришелье, заметил, что тот все более напряжен. Если Глиссоньеру удастся разбить британский флот, то пути снабжения их армии, достигшие теперь пятнадцать тысяч человек, останутся открытыми. Напротив, одержав победу, британцы отрежут Менорку и возьмут ее измором.

— Горбун знает, что делает. — Так называл Ришелье маленького маркиза Глиссоньера лишь в присутствии тех, кто не осмелился бы повторить это прозвище. — Если он все сделает как подобает, мы и впредь сможем исправно нести службу в тапочках.

Когда около трех часов битва все-таки началась, было трудно вообразить, что хлопки и клубы дыма так далеко в море — это жестокий орудийный огонь и град выстрелов из мушкетов. Боевой порядок британских кораблей нарушился, позднее они разделились на две части, а через некоторое время два сражающихся флота скрыла завеса дыма.

К вечеру грохот пушек затих, и юго-восточный ветер, дувший со стороны острова к месту битвы, постепенно рассеял дым на горизонте. Французский флот исчез, английский же, хотя и с множеством поврежденных кораблей, более или менее остался на прежних позициях.

Ришелье долго смотрел в большую подзорную трубу.

— Наш флот удрал. Британцы не преследовали его, значит, понесли потери. Думаю, сейчас англичане заняты ремонтом. Пока нам бояться нечего, остается ждать. — Он пристально взглянул на Ги. — Вы не спали днем; сможете нести ночное дежурство?

— Вне всякого сомнения, монсеньер.

— Вы знаете, что солдаты зовут вас капитаном «Полночь»? Потому что вы нередко являетесь к ним из темноты, когда они сидят вокруг костров. Я слышал, что вы развлекаете солдат разговорами, но никогда не играете с ними в карты.

Не ответив на это, Ги спросил:

— Моньсеньер, не удвоить ли нам побережные патрули? Английский флот, вероятно, попытается раздобыть сведения из форта. Англичане уже сделали такую попытку сегодня утром, когда их фрегаты приблизились к берегу.

— Согласен. Если не возражаете, мне хотелось бы, чтобы сегодня вы вели наблюдение за местностью.

В ту ночь ветер ослабел и, изменив направление, дул в сторону острова. Ги обошел своих саперов и проехал верхом вдоль лагеря, расположившегося полумесяцем, часто посматривая на полосу моря. На рассвете офицер с ближайшей к входу в гавань огневой позиции, отдав ему честь, доложил:

— Капитан, мне сообщили, что в заливе совершили высадку.

— В каком месте? Кто высадился?

— В той стороне, у самой скалы отлогий берег. Пассажиров уже повели вверх по тропинке, и я недавно послал солдат с тележкой им навстречу, поскольку среди них есть раненый. Их четверо — один французский аристократ, дама и двое темнокожих слуг.

— Что их принесло сюда? Ведите меня к ним.

Офицер светил фонарем, и они удалялись от палаток по скалистой тропе.

— Видно, это пленники с одного из английских кораблей. Им дали лодку, чтобы они добрались до берега. Один мужчина, слуга, все время сидел на веслах. От другого мужчины нет никакого толку — у него перелом позвоночника. Он долго не протянет. Капитан, где их разместить?

— Тут есть один дом, — ответил Ги. — Подождите, я отправлю записку.

При свете фонаря он черкнул записку своему капралу. Герцог предложил Ги разместиться в ближайшем доме на окраине города Сен-Филиппа, чтобы разведать стратегические возможности жилищ, доходивших почти до стен крепости. Дом уже подготовили для Ги, теперь он мог разместить в нем гражданских лиц — хотя бы на одну ночь. Вручив записку офицеру, Ги объяснил, куда ее доставить.

— Пригласите врача. Пусть осмотрит пострадавшего.

Офицер отдал честь, и Ги спросил:

— Кстати, вы не знаете имена французов?

— Месье и мадам де Моргоны, капитан.

Ги онемел от изумления. Он слышал лишь голоса и скрип колес на скалистой тропе. Его сердце неистово забилось, когда он подумал: «Я снова увижу ее». И тут Ги охватило негодование: она явилась не куда-нибудь, а на этот остров вместе со своим гнусным мужем, чтобы снова мучить его!

Ги быстро пошел навстречу повозке. С первого взгляда он убедился, что это они. Сначала Ги заметил черного слугу. Тот высоко поднял фонарь, освещая дорогу. Это был тот, кого Моргон в Париже использовал как связного. Двое солдат толкали ручную тележку, на которой лежал пострадавший, остальные сопровождали их. За тележкой шла чернокожая женщина, а рядом с ней — Шарлотта с разметавшимися по плечам волосами. Пока Ги наблюдал за ними, она поправила плащ на лежащем мужчине. Ги услышал, как Шарлотта умоляет солдат ехать осторожнее по неровной дороге. Тут она посмотрела в его сторону, прикрыв глаза от света фонаря. Ее лицо заметно осунулось и побледнело.

Ги, тронув поводья, отъехал в темноту и освободил им дорогу. Солдаты тащили телегу вверх по холму, а Айша поравнялась с Ги. Она часто посматривала на раненого, но ее встревожил силуэт лошади и всадника.

На вершине подъема солдаты остановились, и один из них сказал:

— Капитан, каковы дальнейшие указания?

— На улице Терн приготовлен дом. Отведите их туда, пойдите к своему офицеру и доложите, что я велел охранять дом двум часовым.

Ги не сводил глаз с Айши. Он видел, что она обернулась, прикрыла глаза руками и вдруг побежала к нему. Остановившись в ярде от него, Айша подняла голову и произнесла его имя с такой страстью, что, даже будь она любовницей дьявола, Ги все равно наклонился бы к ней и протянул