Жена-беглянка - Кира Калинина

Свою маму Мэт почти не помнил. В его детском сознании образ Мелинды Даймер слился с образом "тёти Белли", как он тогда её называл. Лицо матери сохранили лишь старые светописные снимки, которые Мэт берёг как драгоценные послания из прошлого…

Они были двойняшками, Мелинда и Белинда. Поначалу отец Мэта встречался с Белиндой, затем познакомился с её сестрой, влюбился и женился. А через шесть лет воздухоход Мелинды Даймер упал в море у берегов Лазории.

Добрая тётя Белли всё время была рядом — и с маленьким Мэтом, и с его большим папой, за которого вскоре и вышла замуж, уже беременной. Мэта тут же спровадили к деду, потом упрятали в очень консервативную закрытую школу.

Эдмунда никогда не отсылали из дома. Он рос вспыльчивым своевольным мальчишкой, на учёбу плевал, а его проделки с каждым годом становились всё опаснее.

Ему было четырнадцать, когда Мэт добыл свой первый биржевой миллион.

— Я любил острые ощущения, гонки, сёрфинг, горы, но в финансовых делах всегда проявлял осторожность. Излишнюю, как считал отец. В насмешку он дразнил меня тихоней. Это было его условие: игра на бирже и миллион до окончания Умсфорда. Иначе командовать мне буровиками на Крайнем Востоке до седых волос. Неплохой, кстати, был вариант, — Мэт усмехнулся. — Но тогда я этого не понимал. Лез из кожи вон, чтобы показать себя, и справился на год раньше. Миллион плюс ещё сорок пять тысяч на гоночную "джинн-комету".

В тот день он подкатил к загородному особняку отца, и Эдмунд выбежал его встречать. Вернее, не его, а длинную сверкающую машину на чистом зле — двести драконов под капотом. Отец хлопнул Мэта по плечу: "Ай да тихоня!" И посоветовал Эдмунду брать с него пример: "Захотел твой брат крутую тачку, заработал — и купил, а ты только клянчить и горазд. Через десять лет он будет управлять концерном, а ты отсыпаться в полицейском участке после пьяного дебоша и умолять, чтобы за тебя внесли залог".

То ли эти слова произвели на Эдмунда впечатление, то ли он сам что-то для себя решил, но с того дня младший сын Мерсера Даймера взялся за ум. Школу окончил одним из лучших, а миллион сколотил ещё до выпуска. И едва получив права, купил себе "летучего змея" в триста драконов.

Вскоре стало ясно, что младший брат задался целью во всём превзойти старшего. Сначала Мэт пожал плечами: глупо и недостойно соревноваться с мальчишкой на шесть лет моложе. Потом разозлился, и некоторое время они с Эдмундом бежали ноздря в ноздрю, как два призовых жеребца, а отец с удовольствием поощрял их соперничество.

— Настал момент, когда я сказал себе: какого тролля! Если Эд в чём-то лучше меня, это здорово, пусть его таланты служат на благо концерна. Мы можем дополнять друг друга. Он дерзок и предприимчив, но часто идёт на неоправданный риск, я лучше вижу картину в целом и просчитываю последствия. Хотя от ошибки это меня не уберегло...

Мэт покрутил в руках пустой бокал и отставил в сторону.

— Пять лет назад отец доверил мне юридическое подразделение концерна. Я готовил своё первое крупное поглощение, лично выверял каждую цифру, каждую букву в договоре. Но руководство компании, которую мы собирались взять под контроль, вдруг заявило, что наши условия неприемлемы. И это после того, как всё было согласовано двести раз!

Когда выяснилось, что другую сторону кто-то ввёл в заблуждение, подменив документы, компания уже уплыла в руки Шиллингеров. Мерсер Даймер устроил сыну разнос. Заслуженный, согласился Мэт. Коль скоро не уследил, что какой-то проходимец пакостит у него под носом.

Начались внутренние проверки.

Искали вредителя, лазутчика конкурентов — а обнаружили пропажу полумиллиарда гольденов, которые утекли на иностранные счета, как вода сквозь пальцы. Вор по-лисьи замёл следы. Но ищейки Мерсера Даймера не зря едят свой хлеб с белужьей икоркой. Обнаружилось, что все нити ведут к… Мэту.

Фальсификация была исполнена филигранно.

— Я бы сам поверил, если бы не знал, что ни при чём. Но что поверит отец… этого я не ожидал. Дед пытался нас помирить, рассказывал, что в молодости отца так же обманул лучший друг, поэтому он всё время подспудно ждал удара в спину. Но не от меня же, леший побери!

Пытаясь выяснить, кто его подставил, Мэт начал с Эдмунда. Потому что знал: брат сам рассчитывал на место в совете директоров. В свои сопливые двадцать два! А главное, Мэт не раз замечал над головой отца тень дурных намерений, исходящих от младшего сына. Ничего серьёзного. При угрозе жизни облако было бы темнее и гуще. Но если Эдмунд хотел обокрасть концерн, ради денег или чтобы насолить Мэту, это вредило и отцу.

Явных доказательств сходу найти не удалось, и слово Мэта было против слова Эдмунда. А слово Эдмунда, поддержанное словом его матери, имело особый вес.

В своё время Эд не пожелал сдать анализы на аниму, заявив, что это его частное дело — нередкое в последнее время явление, особенно среди молодёжи. О его таланте тоже ничего известно не было. Мэт подозревал, что талант Эдмунда связан с влиянием на людей. Что-то вроде способности запутывать, сбивать с толку и в то же время вызывать доверие. Но если человек предупреждён и сопротивляется, эффект практически сходит на нет. В этом особенность "психологических" талантов.

Белинда, со своей эльфийской анимой, умела очаровывать. Мерсер был в курсе, но доверял жене. И младшему сыну...

Что-то всплеснуло в памяти — как рыбина в мутных водах; я забросила удочку, но Мэт рассказывал дальше, рыбина сорвалась с крючка и ушла в глубину.

Отец потребовал от Мэта вернуть переданные ему акции, все пятнадцать процентов, а его самого намеревался сослать на мелкую должность в глухомань, где кроме шахт добра ничего не было. Мэт ушёл, хлопнув дверью.

Около года они не общались. Потом отношения стали потихоньку налаживаться.

Мерсер признал, что погорячился, но в причастность Эдмунда так и не поверил. А Мэт поставил себе задачу однажды схватить брата за руку. Пусть он лишился доступа к внутренним документам концерна, работа в полиции открывала другие возможности. Он сумел восстановить схему, по которой ушли деньги, отыскал анонимные счета в банке маленького островного государства, но делиться с отцом информацией не спешил — пока