Герцогиня: ветер судьбы - Марианна Красовская

— Я пришла, чтобы помыть тебя и переодеть.

Усмехнулся. Калеку помоют.

— Что опять случилось, Арман? Мы же все обсудили. Мы вместе, мы семья, мы одно целое. Позволь поухаживать за тобой.

Спорить с ней было бессмысленно. Да, обсудили. Решили. И вымыться, конечно, стоило. Молча кивнул головой, ожидая воды, губок, тазиков, обтираний и тряпочек.

— Пойдем. Я знаю отличное место для этого.

— Я не могу, я…

Поцелуй вдруг накрыл мутные и припухшие глазницы. Тонкая и чувственная дорожка усмирила томившую боль.

— Просто доверься мне. Руку давай и пойдем. Я теперь твои глаза. Помнишь? Я очень хочу быть твоей неотъемлемой частью.

Легкий ветерок рядом сообщил ему – встала и ждет. Прикосновение пальцев к плечу – как приглашение.

Поймал ее руку, поднялся, беспомощно озираясь и снова прислушиваясь. Тепло руки на груди, быстрое касание шеи губами. Тихий шепот:

— Идем.

Шли они медленно и очень … чувственно. Подсказывала, обнимала, награждала за смелость легкими поцелуями и прикосновениями. Порхала вокруг, словно его личный ангел-хранитель.

Да, в последнее время он часто себе представлял эту дикую сцену: Арман Волорье – слепец и убогий калека тычками шагает, цепляясь за стены. А рядом – жена, кусая губы от жалости, смотрит на муки несчастного. Но Иветта сейчас все изменила. Творила почти невозможное. Он вдруг ощутил себя центром вселенной. Шаг за шагом ее открывал, не был слабым и не был отверженным.

— Мы пришли. Это маленький водопад. Слышишь шум воды? Рядом озеро, неглубокое и очень теплое. Раздевайся.

Вот как? Не “Давай, дорогой, я тебя бедного тут раздену?”

Скинул грязные вещи, остро пропахшие тяжелой дорогой. Прислушался: на шаг впереди плеск воды. Совсем недалеко – шум водопада, действительно, судя по звуку, совсем небольшого. Сделал неуверенный шаг вперед. Вдруг ощутил в спину сильный толчок и полетел прямо в воду. Петля ужаса захлестнула, сдавливая горло и сердце. Это все? Быстрый способ избавиться от мужа? Арман, ты идиот! Выныривай уже, горе-моряк. Для того, чтобы овдоветь, эта женщина могла просто остаться дома.

Рывок вверх – и вот уже он обнаружил опору под ногами, глоток воздуха и женское тело, захватившее в плен. Горячие губы впились в рот, забирая остатки разума и дыхания. Ноги и руки обвили, как цепи. Он нырнул опять: обнимая, лаская, наказывая за шалость. Ощущая ладонями струи воды на спине своей личной русалки. Прижалась лишь только плотнее, вжимаясь пламенем женственности прямо в пах.

Он снова рванул их наверх. Разомкнулись и выдохнули, как дельфины, отплевывая струи воды. Больше не сомневаясь и ничего не боясь, он вынес добычу свою на траву у воды.

Положил и лег рядом.

— Помыла?

Тихий смешок, и она прильнула к его боку спиной. Он прекрасно помнил ее тело наощупь – и представлял за все время разлуки много раз. И замечал, что грудь ее стала больше, едва помещаясь теперь в его крепкой ладони. И изгибы бедер – лишь круче.

— Арр, а ты меня представляешь? – голос такой вкрадчивый, томный. – Еще помнишь?

Будто мысли читала. Хотя… Пальчики, пробежавшие по напряженному, как боевой лук, стволу говорили – просто видит его недвусмысленную реакцию.

— Да. Я безумно хотел бы увидеть тебя. Хоть еще раз. Это мучительно, когда весь мир вдруг украли. И тебя.

— Я же тут. Ты ведь чувствуешь меня? Я тоже хочу… нет. Ты хочешь, я тоже ослепну сейчас? И мы будем на равных, кожа к коже, огонь к огню. Я пойму тебя тогда?

Он рассмеялся, потом вдруг внезапно нахмурился. А она подскочила, исчезла, ускользнула, и уже через минуту схватив его руки, прижала быстро к вискам, позволяя ощутить повязку на своем лице.

— Видишь, я завязала глаза. И теперь мы на равных. Есть такой танец в Ниххоне –“Бурандо”.Когда мастера меча надевают маски без прорезей и сражаются в тишине, лишь ощущая друг друга, слушая дыхание и шелест одежды. Готов ли ты к поединку, муж?

Готов ли он? Снова ей проиграть? Ну уж нет. Он сел и раздвинул колени, развел руки широко, пытаясь поймать свою бабочку.

Иве было странно и страшно. Да, мир вдруг угас, потерялся, исчез. Только мужское дыхание, возбужденное, громкое. И пальцы. Он поймал ее, медленно усадив между ног. Все ощущения обострились. Как хорошо она вдруг поняла его! Беззащитна, беспомощна и так… чувственна. Поцелуй в основание шеи ощутила, как удар. Обжигающий, запустивший мурашки по коже, вырвавший стон.

— Чувствуешь?

Поймал пальцами ее руку, поцеловал в центр ладони, забросил себе за плечо, “расправляя” ее грудь, разворачивая Иветту, как сверток из листьев. Вторая рука закинута. И вот она уже распята у него на груди, руки у него на шее, спина выгнута, грудь вперед. А его ладони тяжело опустились на ее колени, сгибая, разводя их бесстыдно-широко. Ива представила себе эту сцену: на берегу тихого лесного озера сидит мужчина, а между ног у него - вот такая она, раскрытая до предела, до откровения, возбужденная, беспомощно-слепая.

Словно в ответ над ухом раздался его громкий вздох. Не у Иветты одной – воображение. Подтверждение тому каменной твердью упирается ей в поясницу. Потерлась спиною, мырлыкнув протяжно. Ощутила на коже капельку влаги и стон в шею. Протяжный, мужской.

— Ты – моя пытка.

Руки накрыли ей грудь, и она тут же выгнулась, подалась вперед, представляя, как наполняет его ладони собой. Она скучала по его рукам. И по его неторопливости тоже. Он, как и раньше, никуда не спешил, прислушивался, трогая, гладя, лаская. Вызывая прикосновениями стоны и вздохи. Сам лишь плотней прижимался. И мучал.

Вот и кто тут – чья пытка?

Рука скользнула в давно уже ждавшую его женскую плоть, горячую и влажную, и все же дрогнула. Пальцы гладили, перебирали задумчиво складочки, ласкали вход. Ива кусала губы, не смея кричать – в любой момент здесь могут появиться люди. Когда она вела сюда Армана – планировала только купание. А он жарко шептал ей в ухо:

— Ты просто не знаешь, сколько раз я представлял твой цветок… Сколько раз я хотел погрузить в него пальцы – вот так…

Знакомая твердость проникла, влажно и порочно двигаясь в ней.

— Сколько раз я мечтал сделать вот это…

Вторая рука, оторвавшись от груди, осторожно спустилась, нежно притронувшись к чувственной точке. Да, он был в этом мастером. Довести