До нас (ЛП) - Джуэл Э. Энн

Я не хочу ее отвлекать. Не хочу становиться причиной того, что она согласится на что-то меньшее, чем ее мечты.

Дверь ванной закрывается, выводя меня из глубокой задумчивости, и через несколько минут из-за угла появляется Эмерсин. Глядя на ее халат, я гадаю, надето ли на ней под ним что-нибудь. Да, вот где мои мысли. Если бы я мог вести себя как животное, реагирующее только инстинктами, я бы разложил ее на этом кухонном столе и хорошенько пожелал доброго утра.

Я подавляю внутреннего зверя и выбираю контроль.

— Доброе утро, — приветствует она, застенчиво улыбаясь, ее щеки краснеют, когда она наливает кофе в чашку.

— Доброе. Как спалось? — Я сажусь прямо и киваю на стул. Стул Сьюзи.

Эмерсин смотрит на него несколько секунд. Она думает о том же. Дело не только во мне. У нее свои проблемы со Сьюзи. Прежде чем я успеваю ее как-то успокоить, она садится, и я испытываю облегчение, что она воспринимает это нормально.

— Я хорошо спала, — она ухмыляется, впиваясь зубками в нижнюю губу. — А ты?

Ухмыляясь, подношу кружку к губам.

— Не на что жаловаться. — Сделав глоток, ставлю кружку на стол. — Нам много есть о чем поговорить.

Она кивает, дуя на кофе.

— Чем ты занимался все это время?

Я смеюсь.

— Работал. А ты?

Она пожимает плечами.

— Тоже.

— А вот с этим поподробнее. Я лишь мельком вижу тебя в социальных сетях, ты живешь полной жизнью. Вольная пташка. Надеюсь, ты счастлива.

На лбу Эмерсин образуются морщинки, и она кривит губы. Я бы все отдал, чтобы узнать, о чем она думает, потому что знаю, эту мысль она не озвучит при мне.

— А ты счастлив? — спрашивает она.

Мои глаза сужаются, изучая полупустую кофейную кружку передо мной.

— Я в норме. На работе все хорошо. Семья тоже в порядке.

— Но ты счастлив? — повторяет она.

С легким ворчанием и улыбкой, чтобы сгладить любую боль от ворчания, я пожимаю плечом.

— Честно?

Она кивает.

— Не могу сказать наверняка.

— Почему?

— Потому что не хочу ни ранить твои чувства, ни давить на тебя.

Прерывисто вздохнув, Эмерсин принимает храбрый вид.

— Ладно… это выйдет сбивчиво, и, надеюсь, ты не поймешь меня неправильно, но… я не рассчитываю, что волшебным образом осчастливлю тебя, словно Сьюзи все еще жива. Мне кажется, она хотела, чтобы после ее смерти ты был собой. Но своим присутствием в твоей жизни она как бы делала тебя тем, кем ты был. Ты был Заком: пилотом, другом, братом, сыном… и мужем. И из всего перечисленного, статус мужа значил для тебя больше всего. Как переосмыслить жизнь, когда то, что казалось самой важной частью тебя, больше не существует?

Через несколько долгих мгновений я шепчу:

— Возможно, ты права.

Такое ощущение, что Эмерсин проникла в мою гребаную душу, ухватила каждую эмоцию и рассказала мне о них. Я беру ее за руку и притягиваю к себе.

Она поддается, усаживается ко мне на колени, и мы оба смотрим в окно. Опустив подбородок ей на плечо, я пробираюсь рукой ей под халат, обнаруживая, что она действительно голая.

— До того, как я увидел тебя вчера дома… — я протяжно вздыхаю, — …я боролся. Я считал себя мудаком, оставив тебя в Малайзии без каких-либо объяснений того, что у нас происходит, потому что и сам не знал. Я не ожидал, что эти эмоции подкрадутся ко мне и уничтожат мое чувство равновесия. Каждый день я ощущал, что мне чего-то не хватает. И очевидным ответом, казалось, была она. Возможно, ты частично права. Возможно, мне не достает той части меня, которую она забрала с собой. Я пытался в этом разобраться. И бывали дни, когда мне было хорошо, но не великолепно. Я был доволен, но не обязательно счастлив. Спасибо и на этом, но все же я немного возмущен. Жизнь — это новый кулинарный рецепт, который я продолжаю пробовать, но в нем постоянно чего-то не хватает. И что бы я ни добавлял, в итоге, все равно получается не совсем то, что надо.

— Зак…

— Нет.

Я крепче обнимаю ее, прижавшись губами к ее уху, потому что мне очень нужно, чтобы она услышала меня, прочувствовала мои слова.

— Когда я увидел тебя вчера после долгого — слишком долгого — времени, я понял, что дело не в Сюзанне. Не ее мне не хватает. Она умерла. Тебя — вот кого не хватало в моей жизни. Так что, если я скажу тебе, что прямо сейчас я безумно счастлив, ты почувствуешь ответственность за мое счастье. Если скажу, что несчастлив, ты почувствуешь себя виноватой или, что еще хуже, обидишься из-за того, что я несчастен после всего, что между нами произошло. Так что мне здесь не победить. На этот вопрос невозможно ответить.

— Если ты не можешь победить, то просто скажи мне правду.

— Я счастлив, — говорю я без колебаний.

Она выпускает крошечный вздох облегчения.

— Ты — это ты, — продолжаю я. — Я не сравниваю тебя с ней. Уже нет. Так что никогда так не думай. Никогда не думай, что ты живешь в ее тени или что ты не соответствуешь тому, кем, по твоему мнению, она была, или моим ожиданиям. Просто знай, что, когда я с тобой, счастье приходит намного легче. Я просто пытаюсь понять, как чувствовать себя так, когда тебя нет рядом, потому что мой психотерапевт говорит, что мне самому нужно быть источником своего счастья, чтобы делиться им с кем-то еще.

— Твой психотерапевт? — Эмерсин поворачивается на девяносто градусов, чтобы посмотреть мне в лицо.

Я ухмыляюсь.

— Ни слова. Мне уже достаточно «мы-же-говорили» от моей семьи.

Она мотает головой из стороны в сторону.

— Я никогда не советовала тебе обратиться к психологу, поэтому не могу такого сказать. Но я рада, что ты это сделал.

Я медленно киваю.

— Потеря обручального кольца стала тревожным звоночком. Я чувствовал себя запутавшимся после того, как вернулся домой из Малайзии.

— А сейчас?

— Мне лучше. В большинство дней мне лучше.

— Твой психотерапевт знает, что ты спишь с горничной?

Я смеюсь, дергая пояс ее халата.

— Он знает о Малайзии.

— И? — подталкивает она, жаждая информации.

— И он согласен, что ты молода и тебе нужно немного пожить. А мне нужно разобраться со своими проблемами.

— Он знает, что мы женаты? — Она прищуривается, глядя на меня, но я слишком занят ее голым телом, которое только что обнажил.

— Нет, — отвечаю я.

— Твоя семья знает о Малайзии? — Она прикрывается, затягивая пояс и заставляя меня хмуриться.

Я стреляю