До нас (ЛП) - Джуэл Э. Энн

— Собирайся, — кричит он на половине пути по коридору. — Я приглашаю тебя на ужин.

Я хихикаю, совершенно потеряв голову от волнения. Он не проявляет признаков вины, будто я сделала это только из-за подарка. Не спешит отвечать взаимностью, хотя не сомневаюсь, что позже он щедро отблагодарит меня в честь дня рождения. Это кажется… нормальным. В не совсем нормальных обстоятельствах я обрела небольшой баланс.

Он подмигивает.

— Первый раз?

Я киваю.

— Хорошо. — Его плечи распрямляются, подбородок вздергивается вверх, а губы изгибаются в торжествующей ухмылке. — Рад, что знакомлю тебя с этим первым.

Администратор проводит нас к нашему столику. Я смотрю на Зака с любопытством. Он кивает, чтобы я села первой, так что я устраиваюсь на подушке и опускаю ноги в углубление под низким столиком.

— Это дзасики, — говорит он, когда нам вручают меню (прим.: дзасики — это комната с деревянным полом, покрытым татами, на которых стоят низенькие деревянные столики. Вокруг столиков гости сидят на подушках дзабутон).

— И ты это знаешь, потому что часто бываешь здесь или в Японии?

Взглянув на свое меню, он пожимает плечами.

— И то, и то. О… свадьба Аарона и Даниэль перенесена на следующую неделю. Так что ты на нее успеешь, если только Лия не соберется уехать раньше.

— Почему свадьба на следующей неделе?

— Бабушке Даниэль нездоровится, а ей хочется быть на свадьбе.

— Думала, ты скажешь, что Даниэль беременна.

Зак со смехом разворачивает салфетку и расстилает ее на коленях.

— Нет. Но тоже вариант.

— Значит, я впервые познакомлюсь с ней на свадьбе?

— Видимо.

— Какая она?

Мы делаем паузу в разговоре, чтобы заказать напитки и еду, и как только снова остаемся одни, Зак, прищурившись, смотрит на меня.

— О чем мы говорили? Ах, да. Даниэль. Она фармацевт. И обожает плохие шутки Аарона. Они оба хотят одного ребенка и собаку.

Я улыбаюсь, но улыбка быстро сникает, и я медленно киваю.

— Можно вопрос?

— Конечно.

— Вы со Сьюзи планировали завести детей?

Брови Зака натягиваются, как линованная бумага.

— Да.

— Ты все еще хочешь детей?

Он глубоко вздыхает, медленно качая головой и проводя рукой по лицу.

— Я не могу об этом говорить.

— Прости, — шепчу я, постукивая ногтями по стакану с водой.

— Нет. — Он опускает руку на колени. — Все в порядке. Просто я не уверен, чего хочу, поэтому мне трудно думать о детях, когда я даже не думаю о новом браке.

Я хмурюсь.

Зак щиплет переносицу.

— Бл*дь… я ведь женат, — он усмехается.

Следуя его примеру, я фыркаю.

— До меня тоже доходил такой слушок. Уместны поздравления или соболезнования?

— Эмерсин… я не это имел в виду. — Он кусает губы и качает головой.

— Все нормально. Когда разговор начинается с детей и переходит к матери твоих возможных будущих детей, я не ожидаю, что ты будешь рассматривать меня в такой роли.

Зак изучает меня с непроницаемым выражением, а затем скользит рукой по столу и нежно сжимает мою руку.

— Послушай, я не знаю, куда двигаюсь. Не знаю, куда двигаешься ты. Но могу сказать, что в данный момент мне нравится то, что у нас есть.

Я улыбаюсь, и по большей части, искренне, но я не чувствую, что знаю, что в

На следующее утро около шести я отправляюсь на пробежку — слабая попытка привести мысли в порядок. Пробежав чуть больше пяти миль, сворачиваю на нашу улицу и вижу на подъездной дорожке Зака, смотрящего на часы. Он весь потный и тяжело дышит. Он тоже нуждался этим утром в хорошей пробежке.

— Сколько ты пробежал? — спрашиваю я.

Он поворачивается, и на его лице расцветает медленная улыбка.

— Доброе утро. Восемь миль.

Я закатываю глаза и выгибаю спину с протяжным выдохом.

— Ну, конечно.

— Идем в душ. Я приглашаю тебя на завтрак.

— Ты приглашал меня и на ужин.

— Ну, а теперь приглашаю на завтрак. И мне не нужно ничего взамен. — Он подходит ко мне ближе и цепляет пальцем мой палец, легонько встряхивая, выражение его лица такое же игривое.

— Да? — спрашиваю я, чувствуя головокружение.

Его улыбка становится шире.

— Да.

Я опускаю голову, чтобы скрыть нелепое волнение, иду к входной двери и бегу в душ. К тому времени, когда я выхожу из ванной с моими обычными тусклыми светлыми волосами, Зак уже ждет меня у задней двери.

Он отрывается от телефона и улыбается.

— Готова?

— Готова. — Я закидываю ремешок сумочки на плечо, а он придерживает для меня дверь.

Несколько кварталов мы молчим, а потом Зак прочищает горло.

— Я знаю, что ты поощряла пристрастие Сюзанны к «Капитану Кранчу».

Такого я не ожидала. Искоса смотрю на него, но он не отрывает взгляда от дороги. Я знаю, что ты дал ей смертельную дозу морфия. Опять же, вслух я этого не говорю. Смогу ли я когда-нибудь сказать ему об этом? Доверится ли он когда-нибудь мне?

— Не понимаю, о чем ты.

— Обманщица, — Зак усмехается. — Она скрывала это от меня, просто не очень хорошо. Крошки в постели. Да, я находил крошки после того, как вы двое смотрели эти ваши дрянные реалити-шоу. Так что, все ты понимаешь.

Я барабаню пальцами по своим обтянутым джинсами ногам.

— В свою защиту…

— Тебе не нужна защита. Я тоже поощрял ее пристрастие. Ей требовалась целая вечность, чтобы осилить коробку, и хлопья быстро черствели. Я заменял коробку, пока она не видела, съедал тарелку или две хлопьев, всегда оставляя примерно столько же, сколько было в предыдущей. Мишель знала. Она притворялась, что покупает хлопья для Сюзанны, но это был я. Всегда я.

Мою грудь наполняет тепло. Закари Хейс — прекрасный человек. Моя любовь к нему подпитывается тем, что он был добрым мужем для Сьюзи и любовником, которым стал для меня.

— Я знал, — продолжает он, — что она не будет в моей жизни вечно. Я никогда не позволял ей видеть мои слабые моменты принятия. Так что играл роль одержимого мужа, пытающегося спасти свою жену. И в некоторые дни позволял себе верить, что я действительно обладаю этой силой. Но в большинстве случаев… я все понимал. В эти дни я заменял хлопья и красил ей ногти на ногах ядовитым лаком. В эти дни я позволял ей просто… быть.

— Да. Все мы побывали в такой ситуации. Я говорила тебе, что встречалась с Брейди