Час гончей - Мэри Блум

Подхватив девушку на руки, я торопливо понес ее назад к мелькавшей во мраке зеркальной раме и, перешагнув, вышел обратно в примерочную. Следом туда же выпрыгнул и Улин песик — вернее, нечто, что до этого было милым шпицом, а сейчас напоминало окровавленного белого медведя, чей усталый тявк звучал как зловещий рык. Узрев это чудо, сотрудницы магазина с воплями разбежались, а охранник и вовсе брякнулся в обморок.

— Да превращайся уже обратно, — бросил я псу.

Он молча посмотрел на меня и мотнул огромной испачканной мордой — мол, после такого сам не смогу.

— Я могу что-то сделать? — Ника с тревогой подлетела ко мне.

— Можешь, — кивнул я. — Достань где-нибудь чая.

Сегодня вечером в доме было непривычно тихо. Девчонки сидели наверху в моей спальне. Уля уже давно пришла в сознание, но ее до сих пор шатало от слабости, Агата и Ника охотно составляли ей компанию, а ее щенок, отмытый, перевязанный, напоенный чаем, накормленный и всеми обласканный, был героически уложен в объятия хозяйки, которые снова могли его вместить. Все-таки хранитель был лучшим подарком за все годы.

Проверив девчонок, я спустился в гостиную, где меня уже ждали с новостями Глеб и Дарья. Как только пришла в себя, Уля рассказала, что перед тем, как ее затянуло в зеркало, видела точно те же глаза, что и тогда. После чего наша мадам запросила доступ к архивам Синода, чтобы выяснить, кто был замешан в том деле много лет назад, когда погибла почти вся Улина семья.

— Предположительно, но это не точно, — сообщила Дарья, когда я вернулся в гостиную, — Барабун.

Поморщившись, я опустился на диван рядом с ней и Глебом. В последнее время это имя слишком часто раздавалось в моем доме.

— Барабун или Дементий Захаров, — продолжила она и, повернув экран, показала нам широкоплечего, бородатого, неопрятного, на вид самого обыкновенного деревенского мужика. — Родился в селе Выхино Ростовской губернии. Предположительно от рождения наделен Темнотой.

— Предположительно? А поточнее нет?

— Он из диких колдунов. Тех, кто никогда не регистрировались в Синьории.

А вот это совсем плохо. Такие живут вне закона, как дикие собак, считая, что им все позволено и никто не указ — настоящие фанатики и маньяки, каких еще поискать.

— В столицу впервые приехал около двадцати лет назад и сразу же начал убивать, — продолжила Дарья, считывая информацию с экрана. — Число его жертв исчисляется тысячами. Он убивал на заказ, убивал для себя — это его способ увеличивать силу. Его по сей день ищут и Синод, и Ночные охотники. Награда за его голову одна из самых высоких. Однако ему всегда удавалось ускользать. Предположительно, — мрачно добавила она, — он способен создавать карманы Темноты.

Нет, это уже не предположительно — это наверняка. Сегодня я как раз побывал в одном — локальном подпространстве, сплошь состоящем из Темноты, где он хозяин. Там эта тварь может вволю убивать и спокойно прятаться — видимо, поэтому и до сих пор на свободе.

— Убить человека для него ничто, — задумчиво подытожила Дарья. — Однако не могу понять, почему Ульяна встретилась с ним дважды и все еще жива. Зачем создавать для нее целый карман? Есть же решение и проще.

— Э, ты как бы помягче, — заметил молчавший до этого Глеб.

Да уж, грубой прямоте нашей мадам можно позавидовать.

— Ну так он просто боялся потерять свою силу, — внезапно раздалось из-под подушки.

Мы дружно повернулись на голос, только сейчас заметив, что в разговоре присутствовал еще один участник. Наш артист, недавно сменивший зеркало на кота, неспешно вылез из-под подушки и сладко выгнулся, выпрямив хвост.

— На ней две метки и остатки третьей, — сообщил веном, усаживаясь рядом. — Жизни, смерти и снова жизни. Метку смерти давным-давно поставил тот, кто напал сегодня. Он бы просто убил ее тогда, если бы не первая метка жизни. Ее поставил еще раньше обычный человек, заключивший сделку с Темнотой специально, чтобы защитить девушку.

— А это кто? — спросил друг.

— Ну я же интернет, — отозвался кот. — Поэтому колдун и поставил метку смерти сверху, чтобы ее убил кто-то другой, взяв наказание Темноты на себя. Ну и последний, кто отметился, поставил поверх еще одну метку жизни. Однако эта слетела с его смертью…

— А это кто был? — снова спросил Глеб.

А вот это как раз понятно и так. Повернув голову, я взглянул на висевший на стене гостиной портрет. Нарисованные холодные черные глаза, казалось, смотрели в ответ прямо на меня. Ну хоть за что-то я могу сказать тебе спасибо.

— Так что сейчас от нее так и фонит смертью, — добавил веном и почесал лапой за мохнатым ухом. — Она как приманка для всяких тварей.

— А что сразу-то не сказал, — я повернулся к нему, — кот-ученый?

— Я ее пытался предупредить, но она не слушала, — промурлыкал этот артист. — А вообще, отдал бы ее мне, и нечего было бы бояться. Пифии пользуются особым покровительством Темноты. Да и руки удобнее, чем лапки…

На пару мгновений гостиную окутала тишина.

— Ну и чего делать-то? — озвучил общий вопрос Глеб. — Еще одну метку?

— Нет, — отрезала Дарья, — для одного человека это будет слишком. Мы так сами ее можем убить.

— Но ты можешь решить эту проблему и по-другому, — хитрая кошачья морда снова повернулась ко мне. — У тебя достаточно сил…

— Для чего? — не понял друг.

А вот наша мадам, судя по лицу, поняла.

— Вообще, это очень ответственный шаг, — она с серьезным видом перехватила мой взгляд, — и такие решения не принимаются за минуту. Девушка будет связана навечно.

Да она и так уже связана навечно — и отпускать ее я не собирался. Я уже давно понял, насколько Уля мне дорога. Самое время связать ее и с моей Темнотой.

— Отлично, — подытожил я, — тогда я женюсь.

Раз уж и кот посоветовал жениться, то, видимо, уже и правда пора.

— И когда? — озадачился Глеб.

Тварь может вернуться в любой момент. Непонятно, зачем ему Ульяна, но два раза уже не тянуло на совпадение.

— Завтра. Успеем организовать? — я прошелся глазами между собеседниками.

Наш артист тут же свернулся клубком и закрыл очи, наглядно показывая, что такое лапки.

— Безответственно как и всегда, — покачала головой Дарья.

— Ну тогда ты и достанешь все для обряда, — сказал я, а затем повернулся к Глебу. — А с тебя гости и фуршет.

Оставалось только предупредить невесту.

Когда я зашел в нашу спальню, Агата и Ника уже ушли, а Уля, крепко обнимая своего сопящего Снежка, лежала на кровати. Темные волосы были разметаны по подушке, глаза закрыты, однако стоило мне