Не проси прощения - Анна Шнайдер

он мог не волноваться по поводу денег, знал, что со мной мы в любом случае не пропадём. А теперь всё не так. Жена у него молодая, фактически без образования, как я поняла, двое детей чуть старше Марины — трое иждивенцев получается. Крутится как белка в колесе, устаёт ужасно — по нему видно. Я как-то сказала — мол, тебе бы на море отдохнуть, — так он засмеялся и ответил со злостью, что по морям я могу разъезжать, потому что заработала, а он — нет. Не заработал. И дверью хлопнул, когда уходил, так, что у меня аж стёкла в окнах задрожали.

— Видимо, новая жена его пилит, — усмехнулся Виктор. — Рассчитывала, что денег будет побольше — такое впечатление у неё создалось, скорее всего, во время знакомства и пока встречались. Не ожидала, что основной доход в семью жена приносит, вот теперь и расплачивается.

— Скорее всего…

Уходя от Киры около девяти часов вечера, Виктор искренне обнял Марину, с которой отлично поладил, а когда девочка убежала в детскую, помедлил, не зная, как проститься с её матерью, чтобы она не подумала лишнего.

Но Кира приняла решение сама.

— Иди уж, — вздохнула она с улыбкой и толкнула Горбовского ладонью в грудь. — И не надо на меня смотреть с такой опаской. Я не дура, Витя. Вижу, что для тебя это просто визит вежливости, не более. Но всё-таки… подумай, ладно? Не обязательно же сразу бросаться в омут, можно просто попробовать. Не получится — разойдёмся, останемся друзьями. Я это умею, есть опыт, и не один.

— Кир…

— Не надо сейчас отвечать. — Она покачала головой. — Я… немного в курсе твоей жизненной ситуации. В общих чертах Андрей Вячеславович мне говорил, почему не общается с сыном.

— Да? — Виктор криво улыбнулся. Значит, в общих чертах… — Страшно представить, какими были эти «общие черты». И зачем тебе после этого такой человек?

— «Такой» — это какой, Витя?

— Да дерьмовый. Предатель и трус. Как твой бывший муж практически.

— Ничего общего не вижу между вами.

— Да ладно?

— Прохладно, — фыркнула Кира насмешливо, но глаза смотрели серьёзно. — Знаешь, когда ты сделал другому человеку гадость, у тебя есть два пути. Можно притвориться, что ничего особенного не случилось, сплюнуть и идти дальше. А можно признать свою вину, сделать выводы и постараться не повторять ошибок. Я достаточно общалась с бывшим мужем, чтобы понять — он ни в чём своей вины не видит. Виновата я, мироздание, начальство или правительство — кто угодно, только не он. Ты совсем другой человек, Витя.

— Считаешь, это важно?

— Мне — да. Никто из нас не безгрешен, ни ты, ни я, ни даже Андрей Вячеславович, — усмехнулась Кира, и Виктор засмеялся.

.

Выйдя на улицу, Горбовский сел в машину, включил зажигание, достал мобильный телефон, надеясь, что ответ от Иры уже пришёл, — но нет, пусто. Сердце привычно кольнуло ревностью, и Виктор, убрав телефон, посмотрел вверх, на окна квартиры, откуда только что спустился.

А может, Кира права? И стоит хотя бы попробовать? Она милая женщина, адекватная, с такой можно построить семью. И Марина… Насчёт неё Виктор и вовсе был уверен — сможет полюбить как родную дочь. Хорошая девчонка, и на маму похожа. Но отца не хватает, это чувствовалось. Вон как к нему прилипла, весь вечер ходила хвостиком и в рот заглядывала.

Виктор вздохнул и покачал головой. Звучало это всё разумно, но… чувства к Ире из его сердца ведь не выдрать. И честно ли будет вот так — встречаться с Кирой, а самому ждать, пока бывшая жена ответит на сообщение? И думать о том, с кем она проводит вечер? Нет, разумеется, не честно.

Лучше бы Кира нашла себе кого-нибудь другого. Честнее, мудрее, искренне в неё влюблённого. И так столько лет на мудака потратила, хоть во втором браке пусть будет счастлива…

Телефон в кармане пиликнул, и Горбовский, едва не подпрыгнув, схватил его, разблокировал экран и с облегчением выдохнул — Ира! Всё-таки ответила.

«Извини, что долго не отвечала, — не видела сообщение. Свидание прошло хорошо. В ресторан сходили, пообщались, немного погуляли по центру. Хотя это было сложно, холодно. Только что домой пришла».

Ругая себя, Виктор всё же напечатал:

«В гости его не пригласила?»

И замер, ожидая ответ.

81

Ирина

Как и всегда последние двенадцать лет, Ирину не покидало ощущение нереальности происходящего, когда она собиралась на встречу с Александром в пятницу. Удивительно, но это ощущение проходило только в обществе Виктора, со всеми остальными оно возвращалось… и Ирина чувствовала себя так, будто смотрит мелодраму по телевизору. Про то, как одна стареющая женщина прихорашивается перед зеркалом, не понимая, зачем это делает, выбирает в шкафу платье понаряднее, но потеплее — зима всё же! — замазывает небольшие синяки под глазами…

Сюрреализм какой-то. И правда, зачем она согласилась на это свидание? Приличный мужчина, ему бы какую-нибудь нормальную женщину, здоровую. Глядишь, женился бы, ещё одного ребёнка родил, не старый ведь человек. А с Ирины что взять? Даже если она решится на операцию по замене сердечного клапана, неизвестно, сколько ещё лет проживёт. Врач в Израиле говорил, что может и до глубокой старости, если будет следить за здоровьем и выполнять рекомендации, вовремя пить все таблетки, вести здоровый образ жизни. Но Ирина почему-то не верила. В любом случае, делай операцию или не делай — а её сердце сломано, и ни о какой «глубокой старости» не может быть и речи.

Поэтому, собираясь на свидание с Александром, Ирина понимала, что поступает нехорошо. Знай он о её проблеме, стал бы приглашать провести вместе вечер? Маловероятно. Скорее, забыл бы случайную знакомую как страшный сон. Ей ли не знать о том, как легко и быстро можно забыть о подобном знакомстве? За последние годы у Ирины их было множество. Она почему-то думала, что даже больше, чем у Виктора…

Интересно… а как отреагировал бы он, узнав о её диагнозе?..

Мысль о том, что Виктор может узнать правду, отчего-то вызывала у Ирины нервную дрожь и желание спрятаться, забиться куда-нибудь и накрыться сверху одеялом. Было страшно… и стыдно. Потому что она понимала: Вите будет больно. Очень. А делать ему больно Ирине не хотелось.

И детям тоже…

Это было единственная причина, по которой Ирина всё-таки до сих пор рассматривала возможность сделать операцию: нежелание причинять боль близким. Хотя… нет. Ещё была новорождённая Ульяна, которую не хотелось лишать единственной бабушки. Но причины «для себя» у Ирины не имелось. Ей настолько надоело всё, что происходило