Невыносимая шестерка Тристы - Пенелопа Дуглас

Сначала оставляю легкие поцелуи. Нежные поцелуи на ее теплой коже, мой взгляд время от времени устремляется в камеру. Она наблюдает за мной на экране, и проходит всего мгновение, прежде чем ее грудь начинает подниматься и опускаться быстрее и сильнее, и Лив откидывает голову назад.

Мои поцелуи становятся более жадными — я покусываю и посасываю ее кожу. Провожу языком по ее шее к уху, краем глаза замечая, что она смотрит на экран.

Оставляю влажные поцелуи на шее и подбородке, а затем несколько раз кусаю ее губы.

— Мне понравилось, как ты трахала меня, — выдыхаю я достаточно громко, чтобы это было слышно на видео. — И хочу сделать это снова.

Лив вздрагивает, а я беру ее за руку и посасываю один палец.

Она поворачивает голову, позабыв о камере, и смотрит, как я дую на него. Вдыхая и выдыхая, я сосу, щелкая, вращая языком и показывая ей, что хочу сделать.

— Мне не терпится спрятать голову между твоих ног под одеялом, — признаюсь я.

Она открывает рот, словно ей не хватает воздуха, и протягивает руку, снова обхватывая мое лицо. Мы прижимаемся лбами, когда она смотрит на мой рот, словно это еда.

Я останавливаю запись. Чувствую исходящий от нее запах мятной жвачки. Протянув руку, убираю телефон в ее задний карман и крепче прижимаю ее к себе.

— Теперь я в твоих руках, — шепчу я. — Вот насколько сильно я тебе доверяю.

Этим видео она сможет разрушить мой мир в любой момент. Я с радостью отдаю ей эту власть, чтобы доказать, что готова пожертвовать практически чем угодно ради нескольких месяцев с ней.

Я обнимаю ее, утыкаюсь лицом в шею и прижимаю к себе.

— Мы всегда думаем, что если у нас есть то, чего мы хотим, то станем счастливыми, но желание никогда не заканчивается, не так ли? — уткнувшись в ее шею, говорю я. Были вещи, о которых я мечтала, прежде чем все, о чем я начала думать, — это вернуть моего брата.

Ее я хотела дольше.

Она сжимает мой подбородок в изгибе между большим и указательным пальцами, заставляя посмотреть на себя.

— Что ты со мной делаешь? — бормочет Оливия.

Но я становлюсь умнее.

— Пока еще ничего, — шепчу я. — Но я правда хочу спрятать голову между твоих ног под одеялом и все такое.

И она расслабляется. Она стонет, проводит пальцами под моей майкой и снимает ее с меня. Но я не успеваю почувствовать холод на груди, она тут же притягивает меня, обхватывает сзади за шею и прижимается своими губами к моим, целуя так сильно, что пульсация между бедрами становится невыносимой. Я делаю глубокий вдох между поцелуями, прижимаюсь к ней грудью и извиваюсь, пока мои руки блуждают, потому что я не могу подобраться так близко или почувствовать достаточно, чтобы быть удовлетворенной.

Руки Лив скользят мне под юбку, и я улыбаюсь сквозь поцелуи, не в силах сдержать свое возбуждение. Рождество по сравнению с этим никогда не было таким приятным.

Она наклоняется ко мне, и я падаю обратно на руки, она нависает надо мной, проводя рукой вверх и вниз по моему животу. Обхватывает мою грудь и встречается со мной взглядом, прежде чем ущипнуть мой маленький розовый сосок. Электрический ток пронзает меня, и я со стоном сжимаю бедра.

Да.

— Лив, я видел, как ты поднималась сюда? — кричит кто-то.

Я резко открываю глаза, слышу скрип открывающейся деревянной двери и вскакиваю, пряча лицо в груди Лив, но не успеваю увидеть, кто стоит за ней.

— Лив? — снова раздается мужской голос.

— Выйди, — указывает она ему.

Один из ее братьев?

На мгновение воцаряется тишина, но следом я вновь слышу его, в этот раз его голос звучит изумленно.

— Черт, кто там у тебя?

— Трейс, серьезно, — рявкает Оливия, обернувшись через плечо. Она держит меня за обнаженные плечи, когда я прикрываю грудь и прижимаюсь к ее телу. — Выйди!

Но он не выходит. Он подходит к ней сзади и встречается со мной взглядом.

— Хорошо, — улыбаясь, говорит он. — Так держать.

— Отвали, — выпаливает она.

— Ладно, ладно, — он пожимает плечами и уходит, захлопнув за собой дверь.

— Он ничего не расскажет, — уверяет она меня. — Я об этом позабочусь.

Я снова обнимаю ее. Сейчас меня это не волнует.

Спрыгиваю со стола, толкая ее назад, пока она не падает на старый деревянный стул в углу. Стягивая трусики с ног, я выхожу из них, сажусь на нее и вижу, как ее глаза опускаются на мою грудь.

Мне нравится, когда она смотрит на меня.

Она немного сутулится в кресле, сжимая мои бедра, и мне не нужны указания. Я начинаю двигать бедрами, тереться о нее через джинсы, потирая свою киску о ее ширинку. Тепло окутывает меня, и я знаю, что уже мокрая, потому что грубая ткань ее одежды так приятно ощущается на моей обнаженной коже.

Я поглаживаю ее руки, чувствую браслет, который она всегда носит, и провожу по змейке, обвитой вокруг песочных часов. Я почти могу разглядеть ее клыки.

— Мне нравится, когда ты кусаешь меня, — признаюсь я. — Зубами… и словами.

— Я больше не могла сдерживаться.

— Почему?

Лив наклоняется и кладет руку мне на лицо, почти касаясь моих губ своими.

— Потому что иногда минус на минус дает плюс, Клэй, — она тяжело дышит. — Потому что яд действует медленно, но верно, а я так устала не бороться за свою жизнь. И потому что один из ингредиентов для антидота — яд, и иногда тебе нужен свой собственный яд, чтобы нейтрализовать другой.

— А что, если антидот не сработает? — игривым тоном спрашиваю я.

Она играет с моей юбкой.

— Разве?

Я улыбаюсь. О, да, сработает. Она отталкивает меня, но я совсем не расстроена тем, куда она меня толкнула.

Она снова откидывается назад, ее взгляд останавливается на мне, обнаженной и открытой, когда я трахаю ее. Двигаю бедрами, еще медленно, но все жестче и жестче. Ее руки скользят по моей заднице и вверх по юбке к животу, прежде чем сжимают меня за бедро. Ее большой палец потирает мой клитор, когда она слегка сгибает колени и вытягивает ноги позади меня.

Она может чувствовать это? Даже через одежду? Я хочу убраться отсюда, но не хочу останавливаться.

Я трусь и трусь, вжимаясь в нее бедрами, пока ее ногти не пронзают мою кожу, и я морщусь от боли, но мне это тоже нравится.

Лив хватает меня сзади за шею и притягивает к себе, шепча мне на ухо:

— Между нами ничего не кончено, пока я не надену что-нибудь, на чем ты действительно сможешь ездить.

Дрожь пробегает по моей спине, и ей не нужно вдаваться в подробности.

— После этого ты можешь пойти и переспать с парнем, — усмехается она. — Но мы обе будем знать, что нет ничего лучше, чем это.

Я целую ее, такая уверенность отдает собственничеством, и мне это нравится.

Нет ничего лучше, чем это.

Из меня вырывается стон.

— Я… О, Боже, я… Лив…

Но до моих ушей доносится оглушительный звук, и я вздрагиваю. Лив садится, все