Клянусь своим сердцем - Шанджида Нусрат Али

Он натягивал скотч, приклеенный к его губам.

Без предупреждения я быстро снял его, когда он поморщился от боли.

— Говори, черт возьми, пока ты не стал не в состоянии, — предупредил я, когда мои руки сжались, убеждая себя выбить из него все дерьмо. — Кто тебя нанял?

— Пожалуйста… Я не могу тебе сказать. Он убьет меня, если узнает.

Я раздраженно покачал головой.

— Ну, если ты не заговоришь, я убью тебя первым. Так что решайся. Говорить или не говорить?

Он сглотнул, когда страх и паника пробрали его до костей, заставляя дрожать все тело.

Почти уверен, что скоро он наложил бы в штаны.

Когда он не ответил, я отошел назад, повернулся к столу, чтобы выбрать одно из приспособлений для пыток. Но в моей дьявольской голове мелькнула нечестивая мысль, заставляющая меня усмехнуться.

— Значит, никаких разговоров? — спросил я, готовя инструмент и стоя к нему спиной, скрывая удивление.

Он молчал. Думаю, он только что дал мне свой ответ.

Я кивнул и вернулся к нему, держа в руках иголку с продетой в нее длинной ниткой.

Его брови на секунду нахмурились в замешательстве, прежде чем его глаза расширились, когда я приблизил иглу к его губам.

— Все еще молчишь? — я приподнял бровь.

Он энергично замотал головой, умоляя сохранить ему жизнь.

Наклонившись вперед, я осторожно прижал иглу к уголку его рта, наблюдая, как по его лицу струился пот, а глаза выпучены от ужаса.

— Мне просто нужно имя. Кто назначил тебя мэром?

Он заикнулся, но это не помешало мне вонзить иглу в его кожу, когда он, наконец, выкрикнул свой ответ.

— Аид! Капо Нью-Йорка назначил меня! Он сделал это!

Я растерянно нахмурился, застигнутый врасплох.

Как, черт возьми, Аид узнал об этом? Как он узнал, на кого я ставил свои деньги?

Только Франко и я были осведомлены об этом плане, поскольку право голоса все еще оставалось за нами. Мы держали новость в секрете, насколько это было возможно.

Франко никогда не посмел бы пойти против моих слов… Послал ли он человека среди моих солдат?

— Пожалуйста, отпусти меня. Пожалуйста. Я дал тебе свой ответ… Пожалуйста, — умолял он, заставляя мои нервы дрожать от ярости.

— Нет. После того, как я услышал эту ужасную новость из твоих жалких уст, у меня возникло внезапное желание действительно заткнуть тебе рот.

Он поджал губы, заставляя меня закатить глаза.

Да, точно, как будто это могло меня остановить.

Держа его челюсть тисками, я почувствовал, как под моими пальцами задрожали его кости, я прижал иглу к уголку его рта, когда начала стекать первая капля крови.

Он застонал и скорчился в агонии. В какой-то момент он приоткрыл губы, давая мне больше возможностей зашить их.

Все больше и больше крови окрашивало белую нитку в красный цвет, покрывая иглу и мои пальцы. Его крики и стоны были подобны музыке для моих ушей.

Через несколько мгновений я закончил, прежде чем обрезал конец нити. Откинувшись назад, я любовался своей работой — кровавым зигзагообразным шитьем на его губах, когда слезы текли из его глаз, касаясь кроваво-красных отметин.

— Ты так привлекательно выглядишь в этом образе, я уверен, твоей девушке понравится. — Я подмигнул ему. — В следующий раз не нарушай мои планы, — заявил я и отвернулся, прежде чем сделать секундную паузу, чтобы продолжить: — О, подожди. Следующего раза для тебя не будет.

Поняв мой жест, Франко взял со стола один из мясницких ножей и подошел к корчащемуся и стонущему телу, которое вскоре станет трупом. Когда я вернулся наверх, в моей голове зароились вопросы.

Невозможно, чтобы эта новость дошла до Аида.

Он знал, насколько важными были выборы и какая власть была в моих руках. Он предпринял решающий шаг, чтобы разрушить кирпичи, которые я выстроил, чтобы увеличить свою власть.

К счастью, этот ублюдок промахнулся, и мэр находился в больнице.

Он будет жить.

Но вопрос все еще оставался — как Аид узнал об этом?

Думаю, видео, которые я отправлял ему, где трахал Тейю, должно быть, разозлили его.

В конце концов, таков был план.

Но если он думал, что я пропустил бы это мимо ушей, то он сильно ошибался. Очень ошибался.

Оказавшись в своей комнате, я сбросил пиджак и направился в ванную.

Помыв руки, я посмотрел по сторонам и обнаружил, что дверца моего шкафа слегка приоткрыта.

Нахмурившись, я быстро вытер руки и встал перед полуоткрытой дверью.

От осознания этого у меня волосы на затылке встали дыбом, когда я оглядел свою комнату, чтобы увидеть, нет ли чего-нибудь не на месте или по-другому.

Открыв дверь, я не обнаружил ничего, что можно было бы сдвинуть с места. Ящики заперты. Костюмы и рубашки висели на перекладине.

Я не собирался утешать себя дурацким оправданием: Должно быть, я забыл запереть дверь.

Здесь кто-то был, и я знал это. Когда я закрыл дверь, мои ноздри наполнились другим запахом. Цветочный, апельсиновый аромат.

Аромат, с которым я знаком.

Тейя.

Она была здесь. Но почему?

Роясь в своей одежде, обуви и часах, я не нашел ничего пропавшего.

Внезапное осознание поразило меня, заставляя на мгновение остановиться.

Неужели она…

Я тут же щелчком открыл третий ящик, и как будто у меня и не было мыслей… это…

— Что-то ищешь?

Пронзительный женский голос заставил мое тело напрячься. Я сжал челюсти, когда гнев просочился сквозь меня.

Резко развернувшись, я пошагал к ней, как голодный хищник, который в нескольких минутах от того, чтобы раздавить свою жертву.

Я встал перед ней, пока наши носы не соприкоснулись. Мои ноздри раздувались, когда я сжал кулаки, чтобы удержаться от того, о чем мог пожалеть.

— Где он? — сразу перешел я к делу.

— Почему у тебя этот кулон? Почему, ведь раньше он символизировал так называемую любовь, которая у нас была? — прошептала она дрожащим голосом.

Ее губы слегка дрожали.

Опустив взгляд, я нашел кулон в ее руке. Словно осознавая каждое мое движение, она отстранилась, нахмурившись, в ее глубоких темных глазах проступали боль и ярость.

— Ответь мне.

У меня свело челюсть, и в мгновение ока моя рука обхватила ее горло, пока она не уперлась спиной в стену.

— Я ни черта не обязан тебе отвечать. Этот дурацкий кулон ничего не значит…

— Нет. Не ври мне, черт возьми. Хоть раз скажи мне правду. Ты у меня в долгу после прошлой ночи!

Я усмехнулся себе под нос, крепче прижимая ее к себе и одаривая своей порочной ухмылкой.

— И ты думаешь, это делает тебя особенной? То,