Запомни этот день - Моника Мерфи

Я в ужасе.

Не хочу потерять ее. Не сейчас, когда мы только начинаем. Нам может быть так хорошо вместе, неужели она этого не видит?

– Ты сделаешь мне больно, – наконец выговаривает она. – Если я дам тебе этот шанс, знаю, что ты в конце концов сделаешь мне больно.

Она уже считает, что между нами все кончено, хотя все только начинается? Нет уж.

– Разве не в этом и есть суть отношений? Ты рискуешь, зная, что тебе может быть больно, но все равно пробуешь? – Я отпускаю ее руку и провожу пальцами по ее волосам, убираю несколько прядей за ухо, чтобы рассмотреть ее красивое лицо. – Я хочу рискнуть с тобой, Кэролайн.

Она поднимает голову, моргая от слез, появившихся в ее карих глазах.

– И я хочу рискнуть с тобой, Алекс.

Сразу испытав облегчение, я притягиваю ее к себе, обнимаю, зарываюсь пальцами ей в волосы, так что ее лицо прижимается к моей шее. Я отстраняю Кэролайн от себя, чтобы обнять ладонями ее лицо и прижаться своими губами к ее. Сначала поцелуй простой, но затем становится глубже, мы сплетаемся языками, руками изучаем тела друг друга.

Она ложится на диван, я ложусь сверху, отодвигаю блейзер и как могу просовываю руку под ее рубашку. Кожа на ее животе мягкая и покрыта мурашками. Я приподнимаюсь, чтобы посмотреть на нее сверху вниз. Мое дыхание так же сбивается, как и у нее.

– Я собирался пригласить тебя на ужин, – признаюсь я. – А не раздевать тебя на диване.

Она улыбается. Ее волосы в беспорядке, губы припухли, а щеки раскраснелись.

– Давай еще немного побудем на диване, а потом ты пригласишь меня на ужин.

Не собираясь отказывать ей, я возвращаюсь к начатому, и наши губы снова соединяются, а ее руки обхватывают мою шею. Она зарывается пальцами в мои волосы, притягивает меня к себе.

Она раздвигает ноги, и я просовываю колено между ее бедрами.

Кэролайн издает стон и прерывает поцелуй.

– Мне так хорошо.

– И мне. – Я покрываю короткими поцелуями ее шею, тянусь к блейзеру, наполовину снятому с плеч.

– Давай его снимем.

Я помогаю ей снять этот чертов блейзер, а потом стягиваю и рубашку, пока она не остается в красивом бледно-розовом бюстгальтере, отделанном кружевами кремового цвета. Я провожу пальцем там, где кружево прилегает к ее телу, заставляя ее вздрогнуть. По ее коже пробегают мурашки, и она тянется ко мне, касаясь руками моего живота.

Ее нетерпеливые пальцы на ощупь расстегивают пуговицы на моей рубашке, ладони скользят по моей обнаженной груди.

Возможно, мы перешли к делу слишком быстро, но к черту – мне все равно. Во мне горит желание. Меня тянуло к ней с той самой встречи в кофейне, еще до того, как я понял, что это она. Как только я увидел ее снова в Noteworthy с Тиффани, пазл сложился, и у меня появилось желание видеть ее чаще. Больше говорить с ней, чаще быть с ней.

А теперь она здесь. Со мной. Она пытается стянуть с меня рубашку, пока я вожусь с застежками ее лифчика. Ее разочарованные стоны говорят о том, что получается у нее плохо, и я поднимаюсь на колени и сбрасываю рубашку на пол.

– У тебя такая красивая грудь, – с благоговением говорит Кэролайн, проводя пальцами по моему прессу. Мышцы сокращаются от ее дразнящих прикосновений, и я не знаю, как это возможно, но становлюсь еще тверже.

– Умирала от желания прикоснуться к тебе вот так с прошлой ночи.

Я забавляюсь, вспоминая ее чрезмерную реакцию:

– Когда ты прикрыла глаза и вела себя так, будто я какой-то урод?

– Я их прикрыла потому, что боялась, что, если буду смотреть дальше, то сделаю что-нибудь рискованное, – возражает она. – Например, запрыгнула бы на тебя.

– Я бы не возражал. – Я наклоняю голову и целую ее нежную кожу над ухом, вдыхая ее сладкий аромат. Кэролайн испускает дрожащий вздох, когда я касаюсь губами мочки ее уха.

– О, ты бы, наверное, меня только подзадоривал.

– Ты права. – Я покрываю ее шею поцелуями, а потом я провожу языком.

Она резко вздыхает, поднимая голову, прижавшись крепче. Я целую еще и еще.

– Мы действительно собираемся делать это на диване? – спрашивает она через пару минут, когда мои пальцы возвращаются к застежке ее бюстгальтера.

– Что делать? – Я расстегиваю лифчик, он распахивается и едва прикрывает грудь. Я на мгновение замираю, изучая ее женственные изгибы и гадая, какого цвета ее соски.

– Заниматься сексом.

Я аккуратно отодвигаю чашки лифчика по очереди и открываю ее грудь. Соски темно-розового цвета, маленькие и твердые.

– Еще нет, – говорю я, наклоняю голову и беру сосок в рот.

Ее руки снова в моих волосах. Она прижимает меня к себе, пока я облизываю соски один за другим. Я чувствую, как она трется об мое колено, ее дыхание учащается.

Очень горячо.

– Хочешь, чтобы я их снял? – Я потягиваю переднюю часть ее джинсов, касаюсь ее кожи пальцами.

– Нет, нет, – она качает головой, и я отстраняюсь, чтобы посмотреть на нее. Она открывает остекленевшие от желания глаза. – Не снимай их.

Я хмурюсь:

– Ты уверена?

Она кивает и сглатывает:

– Шов как раз там, где нужно.

Ладно. Это чертовски возбуждает.

– Правда? – Я проталкиваю колено чуть дальше между ее бедер, она закрывает глаза, с ее губ срывается стон. – Он трется о клитор?

Она кивает и еще раз громко сглатывает. Она приоткрывает губы, глаза все еще закрыты, глубокий розовый румянец появляется на ее щеках и груди, пока я двигаю коленом вверх и вниз, постоянно прижимаясь к нужному шву.

– О боже, – задыхается она. Я целую ее, не в силах контролировать себя, когда проникаю языком в ее рот. Мои руки лежат на ее груди, а пальцы сжимают соски. Она прижимается ко мне. По всему ее телу проходит дрожь. Затем еще одна. И еще раз. Она разрывает поцелуй и со стоном называет меня по имени, когда ее накрывает оргазм.

Она извивается подо мной, мое колено удерживает ее на месте, а я наблюдаю за ней, очарованный тем, как она двигается, как произносит что-то неразборчивое. Как она дышит, как издает слабый крик. Черт. Она не сдерживается, не имитирует. Она ведет себя естественно и кончает, затем полностью расслабившись.

Ее вид в таком уязвимом состоянии наполняет меня незнакомыми эмоциями. Я потираю рукой свою ноющую грудь, полностью игнорируя тот факт, что у меня мощнейшая эрекция и я умираю от желания войти в нее.

Я сосредоточен только на ней.