Притворство с привилегиями - Лили Голд

нанять еще трех швей, чтобы они помогали ей справляться со всеми заказами. Вчера с нами даже связался «London PodFest» и сообщил, что на наше живое шоу был такой большой спрос, что они перевели нас в самое большое помещение в здании. Мы будем выступать перед тысячей человек — безусловно, перед самой большой аудиторией, перед которой мы когда-либо выступали.

Пол в значительной степени обделался. Сегодня утром он прислал нам всем коробки шоколадных конфет, а когда на прошлой неделе мы пошли записываться в студию, он был там с бутылками просекко. Теперь мы его крупнейшие клиенты. И это все из-за Лейлы.

Из спальни доносится еще один стон. Я бросаю взгляд на Лейлу. Сейчас она сидит верхом на Люке, держась за спинку кровати для равновесия. Пока я наблюдаю, она откидывает волосы назад, затем через плечо бросает на меня взгляд сверкающих зеленых глаз. Она делает это нарочно.

— У тебя не очень счастливый голос, — упрекает Пол. — Этот подкаст — твое детище. Я думал, ты будешь на седьмом небе от счастья.

— Конечно, я счастлив, — говорю я ему. — Никогда не думал, что подкаст получится таким успешным. — Лейла тяжело дышит, ее бедра напрягаются, пока она подпрыгивает вверх-вниз на члене Люка. Я вижу, как пот блестит на ее коже, а румянец медленно поднимается по груди, пока она жестко трахает его. Это зрелище, вероятно, должно было просто возбудить меня, но вместо этого что-то трепещет у меня в груди.

Я лажаю с самого Дня Матери. С тех пор, как Лейла полуголая ворвалась в мою комнату, забралась ко мне на колени и осталась со мной. Я все время скучаю по маме, и обычно это просто фоновый гул. Но время от времени горе обрушивается на меня внезапно и причиняет такую сильную боль, что я заболеваю физически. В День Матери, когда Люка и Зака не было дома, я остался наедине с мыслями, и мне казалось, что я умираю. Будто мои органы отказывали в тот самый момент.

А потом пришла Лейла, отвела меня в свою квартиру и просто обняла. Никаких колебаний. Никаких сдерживаний. Она просто инстинктивно знала, что мне нужно, и сделала это для меня.

Я не хочу, чтобы ты сейчас оставался один.

С тех пор я даже смотреть на нее не могу без того, чтобы мое сердце не сжималось в груди. Каждая комната, в которую она входит, кажется светлее. Небо кажется голубее. Я не могу выбросить ее из головы.

Я никогда не был влюблен. Не знаю, каково это. Но я бы не удивился, если бы это было похоже на то, что я чувствую сейчас.

Пока я наблюдаю, Лейла наконец кончает, с приглушенным криком ударяя рукой по спинке кровати. Люк вскоре следует за ней и притягивает ее к своей груди, пока она дрожит. Я морщусь, поправляя свои внезапно ставшие тесными джинсы.

— Что это было? — спрашивает Пол на другом конце провода. — Ты смотришь фильм?

— Мне нужно идти, — говорю я ему. — Поговорим во вторник. Хороших выходных. Никто из нас не будет доступен все это время.

— Что? Но…

— Мы уезжаем в отпуск. Пока. — Я вешаю трубку и кладу телефон на кофейный столик, направляясь в комнату Лейлы. Они с Люком, прижавшись друг к другу, лежат на кровати, тяжело дыша. Зак сидит рядом с ними, полностью одетый, с голодным выражением лица.

— Невежливо заниматься сексом при открытой двери, — говорю я Лейле.

— Неужели? — Она задыхается, отталкивая Люка. — Я не пыталась быть грубой. Я пыталась быть гостеприимной. — Я стараюсь не пялиться на ее дрожащую, скользкую от пота ложбинку, пока она судорожно переводит дыхание.

— Эм. Разве ты не должна собирать вещи? Мы уезжаем через полчаса.

— Я собираю вещи, — настаивает Лейла, слезая с колен Люка и перебираясь к Заку.

— Наша маленькая кукурузная хлóпушка только что устроила нам показ мод, — объявляет Зак, притягивая ее к себе. — Она хотела, чтобы мы выбрали, какие трусики ей взять с собой. Но трудно не наброситься на нее, когда она одета таким образом. Ты бы сделал то же самое.

— Да, — признаю я.

Лейла улыбается, прижимаясь к промежности Зака.

— Тебе нравится вот это? — спрашивает она, теребя надетую на нее кроваво-красную сорочку. Прежде чем я успеваю ответить, на столе у нее звонит телефон. Она машет мне. — Можешь принести телефон?

Я передаю телефон Лейле. Зак стонет, когда она сползает с его колен и смотрит на экран.

— Серьезно? — Он плюхается обратно на кровать. — Дорогая, мы уже говорили об этом. Мы не отвечаем на электронные письма, когда сидим на члене нашего парня. Ну правда, ты уже должна была это знать, это урок первой недели!

— Легко тебе говорить, — бормочет Лейла, листая свой телефон. — Вы, ребята, имеете определенные часы работы. Станьте самозанятым и посмотрите, как часто вам удастся ставить телефон в режим «не беспокоить». Я жду около десяти разных писем.

Зак фыркает. Люк вытягивается позади нее, молча кладя голову ей на плечо. Лейла улыбается, не отрывая взгляда от своего телефона, и проводит рукой по его волосам.

Люк полностью изменился с тех пор, как наконец сдался и начал встречаться с Лейлой. Будто темное облако, нависавшее над его головой, рассеялось. Думаю, у него были чувства к ней дольше, чем он хотел бы признать. Зная его, они, вероятно, съедали его изнутри.

Вчера вечером он пригласил ее на их первое официальное свидание один на один. Очевидно, они отправились в высотный ресторан; съели какой-то необычный ужин на вершине небоскреба в центре Лондона. Уверен, это было невероятно романтично. На самом деле, это немного несправедливо. У Люка гораздо больше опыта в ухаживании за женщинами, чем у нас с Заком. Тем не менее, он присоединился к игре так поздно, что ему нужно кое-что наверстать. Я наблюдаю, как он утыкается носом в шею Лейлы, улыбаясь.

С ума сойти, насколько счастливой одна девушка может сделать всех нас.

— Эй. Круглые макарошки, ты в порядке?

Вопрос Зака возвращает меня с небес на Землю. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Лейлу. Она прижимается к Люку, сжимая телефон так сильно, что побелели костяшки пальцев.

— Лейла? — спрашиваю я. — Что-то не так? — Она не отвечает, поэтому я опускаюсь перед ней на колени. — Эл. Хей. Что произошло?

— Я получила, — говорит она, тяжело дыша.

— Получила что?

Она делает глубокий вдох, не отрывая глаз от экрана.

— Я получила ее. Я… не могу поверить.

Я приподнимаю бровь.

— Помнишь, как тебя учили существительным? — спрашивает Люк. — В то время тебе было около восьми.