Притворство с привилегиями - Лили Голд

— Ты бы никогда что? Не поставила работу выше людей? Тогда почему ты хочешь посвятить всю свою жизнь тому, чтобы зарабатывать еще больше денег, когда у тебя и так все прекрасно? У тебя нет никого и ничего в Америке!

Я потрясена. Зак обычно такой непринужденный. Не думаю, что мы когда-либо раньше по-настоящему спорили.

— И что? — требовательно спрашиваю я. — Что у меня есть в Лондоне?

— Мы, — просто говорит он. — У тебя есть дом. Великолепная квартира. Отличная производственная команда. Горячие соседи.

Я прищуриваю глаза.

— Значит, ты думаешь, что я должна остаться только потому, что ты этого хочешь. Мило, Зак.

Зак вздыхает.

— Эл, я знаю тебя. Тебе не нравится знакомиться с людьми. Если ты переедешь в Америку, ты не будешь вступать в клубы или ходить на вечеринки. Мне не нравится мысль о том, что ты отсиживаешься в какой-нибудь крошечной квартирке в Нью-Йорке, загоняя себя до смерти. Ни друзей, ни семьи, просто… игнорируя все хорошее в своей жизни.

Я вдруг вижу это так ясно: мне тридцать, я слишком застенчива, чтобы заводить новых друзей, слишком погружена в работу, чтобы разговаривать с людьми. Постепенно теряю связь с ребятами, пока мы не перестаем общаться совсем. Могу представить себя через несколько лет, сгорбившейся над столом в три часа ночи, слушающая голоса парней, пока они рассказывают о какой-то новой девушке, с которой встречаются.

Внезапно на глаза наворачиваются слезы. Я яростно смаргиваю их.

— Но это все, в чем я хороша, — говорю я. — Я хороша в этом, Зак. Я так хороша в своей работе.

— Так и есть, — говорит он, спокойно глядя на меня. — Какое это имеет отношение к чему-либо?

Я вскидываю руки.

— Я не знаю, как делать что-либо еще! — восклицаю я. — Я знаю, как работает мой бизнес. Знаю, что мне нужно делать, чтобы продолжать совершенствовать его. У меня есть план, которому я следую с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать. Если я не буду следовать ему, то… может случиться все, что угодно!

На несколько секунд ребята замирают, ошеломленные тишиной.

— Ты напугана, — говорит Зак, наблюдая за мной.

— Да, напугана. Когда я была подростком, вся моя жизнь вышла из-под контроля. У меня все было хорошо, я наслаждалась учебой, жила обычной жизнью — а потом один парень решил солгать обо мне, и я потеряла всех своих друзей. Все ненавидели меня. Люди решили, что причинять мне боль будет весело. Я не была ни в чем виновата, но мне пришлось жить с последствиями чьих-то действий. Это было нечестно. — Я трясу головой, чувствуя боль в груди. — Но я восприняла ээто как урок. И теперь живу лучше, чем те люди. Мои оценки были лучше. Я зарабатываю больше. Я была в журналах. Подкастах. Буду делать коллаборацию с Анной Барде на Неделе моды в Нью-Йорке. Они вели себя так, будто я ничего не стоила, но я знала, что они ошибались, и когда я пойду на встречу выпускников, они все это увидят. Я буду успешнее всех, потому что была умной, усердно работала, и придерживалась своего чертова плана.

— Ты хочешь контролировать все, — тихо говорит Зак, сверля меня темным взглядом. — Но ты не можешь, Лейла. Тебе нужно научиться отходить от плана и просто… жить иногда. Это нормально.

Люк кивает у меня за спиной.

— Пока ты не доверишь другому человеку быть на твоей стороне, ты никогда не найдешь партнера. Ты так и не нашла себе парня, поскольку не нашла мужчину, которому доверяла бы. Который бы любил тебя и заботился бы о тебе.

Я сглатываю.

— Я думала, это потому, что я не знала, как ходить на свидания.

Люк вздыхает.

— Лейла, дело было не в том, что ты стеснительна на свиданиях. Люди с гораздо меньшими социальными навыками, чем у тебя, женятся каждый день. У тебя никогда не было второго свидания, потому что каждый раз, когда ты встречалась с парнем, ты оборонялась. Они знали, что, независимо от того, что ты говорила им, у тебя не было абсолютно никакого интереса открываться.

Я прикусываю губу, во мне поднимается страх. Не знаю, что делать.

Ребята правы; на самом деле я не хочу переезжать из страны в страну. Но мысль о том, чтобы остаться здесь без четкого карьерного пути, приводит в ужас. Если я не буду всегда стремиться к большему, кто знает, где я могу оказаться в конечном итоге?

— Я не знаю, как расслабляться, — шепчу я. — Я так привыкла к тому, что за все приходится бороться.

— Хочешь попробовать? — спрашивает Люк, беря мои запястья и снова прижимая их к своим бедрам. Во мне расцветает жар, и я прижимаюсь щекой к его пахнущей мылом рубашке. Он запечатлевает поцелуй у основания моей шеи, его пристальный взгляд поднимается на Зака. — Разве ты не запланировал для нее урок? Сейчас, кажется, идеальное время.

Зак сидел молча, наблюдая за мной, теребя цепочку у себя на шее. Теперь он откидывается на изголовье.

— Тебе это нравится? — спрашивает он, указывая на колени Люка.

Я смотрю вниз.

— Сидеть на коленях у Люка? Держу пари, он позволит тебе попробовать, если ты вежливо попросишь.

— Он об этом, — говорит Люк, усиливая хватку. — Тебе нравится, когда я удерживаю тебя?

Ветерок внезапно врывается в открытое балконное окно, и дрожь, пробегающая по мне, похожа на конвульсию.

Все трое громко смеются. Я краснею.

Зак удовлетворенно кивает.

— Я хочу попробовать кое-что. Подожди секунду.

Он соскальзывает с кровати и подходит к гардеробу. Я слышу, как он роется там, а затем появляется через несколько секунд, держа в руках черный сверток.

— Вот. Что ты думаешь об этом?

Он показывает мне полоски блестящей черной ткани шириной примерно с мою ладонь и длиной, наверное, в метр каждая.

Я прикасаюсь к одной из них.

— Что это?

Зак протягивает одну Люку.

— Не хочешь продемонстрировать?

— С удовольствием. — Люк берет ткань и несколько раз оборачивает ее вокруг моего запястья. Затем он обматывает концы вокруг своей ладони и подтягивает мою руку к изголовью кровати, свободно привязывая запястье к столбику.

Я хмурюсь.

— Что…

Прежде чем я успеваю закончить предложение, Джош наклоняется вперед, оттягивает перед моей рубашки и зарывается лицом в грудь. Я задыхаюсь и извиваюсь, когда он проводит горячую линию по моей груди, но это движение лишь натягивает ткань, удерживающую меня на месте. Я не могу пошевелиться. Я совершенно бессильна, пока Джош втягивает мою грудь в свой горячий рот, глядя на меня сквозь ресницы.

— В-вы хотите связать меня? — говорю я, задыхаясь