На крыльях мечты - Ферн Майклз

В честь Тэда ужин подали на американский манер, блюда были приготовлены по типу кухни американского Запада. Он оценил это и поблагодарил хозяев.

— Мы рады достойно принять дядю нашей дочери. Вас мы почитаем не меньше, адмирал. Должен признаться, что суп янки из бобов не то блюдо, которое я хотел бы вкушать каждый день, — сказал, подмигнув, Садахару Хасегава.

— К числу моих любимых блюд он тоже не относится, — улыбнулся Тэд. Оба рассмеялись. Тэд втянул в себя живот, уже ожидая того, что должно было последовать.

— Пойдемте, выкурим по сигаре в саду. Женщины выпьют чаю, а мы поговорим подольше. Дочь меня заклюет, если я полностью завладею вашим вниманием. Пойдемте, пойдемте, — повторил он, делая одновременно успокаивающие жесты своей миниатюрной супруге и дочери. А потом, округлив глаза, снисходительно сказал: — Обещаю тебе, жена моя, что чуть позже сможешь обсудить американских кинозвезд с адмиралом Кингсли, если он согласится. — Тэд кивнул, и миниатюрная женщина пискнула от удовольствия. Отами обняла мать, и обе они вышли из комнаты. — Ох уж эти женщины, без ума от кино.

Не зная, какого ответа от него ожидают, Тэд просто согласился.

Когда сигары наконец были зажжены, мистер Хасегава заговорил:

— А теперь, раз поблизости нету женских ушей, мы должны поговорить о молодом человеке, Райли, и о его семье.

— Мистер Хасегава, я не являюсь кровным родственником Райли. Я друг семьи, но люблю мальчика, как если бы он был моим сыном. Не уверен, могу ли говорить с вами о его семье. Это не значит, что я не хочу, но я обещал Райли и должен сдержать обещание. Надеюсь, вы поймете.

Садахару Хасегава устало кивнул. Он задумчиво смотрел на кончик своей сигары.

— Многого я не понимаю в нынешние времена. Жена говорит, я отстал от жизни. Дочь считает, что мне нужно изучать современный западный образ жизни, если хочу выжить. Вдруг оказалось, что для молодых недостаточно нашей старой культуры, старых обычаев. У меня много дочерей. Восемь в общей сложности. — Он поморщился. — Представляете себе, что могут сделать девять женщин с человеком, который ценит старые обычаи?

Тэд улыбнулся. Этот пухлый коротышка вызывал жалость — казался таким беспомощным и обеспокоенным, — пока не заглянешь в его прищуренные глаза.

— Думаю, я понимаю, что вы имеете в виду. Я испытываю большое облегчение от того, что вы приняли Отами в лоно семьи. Сегодня я приехал, чтобы убедиться, что о ней хорошо заботятся. По просьбе Райли, разумеется.

— Расскажите мне об этом молодом человеке. Дочь может говорить о нем часами, но она влюбленная молодая женщина. Я должен знать, из какой семьи вышел этот юноша.

— Коулмэны — почтенная семья. Очень уважаемая. Они хорошие люди, мистер Хасегава. Ваша дочь вошла в прекрасную почтенную семью. Они богаты, если это имеет значение. У Райли есть страховой фонд, который обеспечит его с семьей до конца жизни. На этот счет вам не нужно беспокоиться.

— Я тоже вполне состоятельный человек. Я смогу позаботиться о дочери и ее ребенке, — рассердился мистер Хасегава.

— Уверен, что можете. Припомните, я ведь сказал, «если это имеет значение». Не думаю, что Райли или Отами много размышляли о деньгах. Я имел в виду, что, может быть, вы… интересуетесь.

— Интересовался. Нет нужды притворяться, что не интересовался. Почему молодой человек не хотел, чтобы его родные знали о том, что он женится на моей дочери?

Тэд опасался этого вопроса и старался подобрать верные слова:

— Думаю… а теперь и понимаю, мистер Хасегава, — это просто мое мнение — думаю, Райли боялся, что его отец помешает ему. Должен сказать, что вполне согласен с Райли: его отец мог бы испортить задуманное. В вашу пользу говорит то, что вы достаточно мудры, чтобы принять дочь обратно вместо того, чтобы потерять ее.

Мистер Хасегава фыркнул и выпустил кольцо дыма.

— Моя жена, эта фарфоровая куколка, сказала мне, как и остальные дочери, что если я не приму Отами обратно, то все они уедут в Америку, чтобы сниматься в кино. Что мне оставалось делать? Я тоже учусь у молодежи. Я понимаю — нужно быть прогрессивным, чтобы выжить. Но я также не могу, просто не могу выдержать их трескотню, когда не соглашаюсь с их планами и идеями.

— Вы замечательный человек, мистер Хасегава. У вас прекрасная семья. Мудрый человек всегда знает, когда…

— Склониться под нажимом своих женщин. Кажется, это старинная китайская поговорка, не так ли?

Тэд рассмеялся, попыхивая сигарой.

— Значит, не стоило сообщать о женитьбе семье Коулмэнов?

— Да, мистер Хасегава, не стоило. Не сейчас. В конце концов, Райли и Отами принимали решение. Не вы. Я сожалею, если это вас обижает, но так мне кажется.

— Моя дочь рассказывала, что ее муж питает к вам большое уважение. Теперь я вижу, почему. Вы сообщили мне то, что хотели сообщить, что, как вы считали, мне нужно знать. Но не больше. Я уважаю такой подход, адмирал Кингсли. Я пойду навстречу их пожеланиям. Моя дочь всегда найдет приют у своей семьи. Это нанесло бы урон моей чести, если бы я позволил ей самой заботиться о себе, особенно сейчас. Коулмэнов не следует уведомлять о рождении ребенка?

— Только если Райли позволит. В любом случае следует уважать его волю. Однако у вас будет утешение. Этот малыш останется целиком и полностью в вашей семье.

— Так не совсем честно. Лишить семью ребенка. Ведь есть дедушка, Отами мне рассказывала.

— Да, нечестно. Но не нам судить или принимать решения. Мы можем лишь прийти на помощь, если понадобится.

— Вы мудры, адмирал. Вы должны снова навестить нас, чтобы мы могли лучше узнать друг друга. Вы захотите увидеть младенца, когда он родится?

— Мне бы этого очень хотелось. Почту за честь.

— Мой дом — ваш дом. Приезжайте, когда сочтете нужным. В любое удобное для вас время. А теперь, полагаю, мы должны вернуться, и вы расскажете моим девочкам истории о кинозвездах. Только, умоляю вас, не слишком приукрашивайте.

Тэд рассмеялся:

— Думаю, что справлюсь.

— Адмирал, не могли бы вы сказать им, что Кларк Гейбл не так красив в жизни, каким кажется на экране?

— Полагаю, можно сказать им, что на носу у него бородавка, которую приходится скрывать гримом. Как вы считаете?

Садахару Хасегава с довольным видом попыхивал сигарой.

— Было бы чудесно, если вы не имеете в виду, что это ложь, шитая белыми нитками.

— Кто говорит, что это ложь? Все мужчины в мире верят в это. — Тэд рассмеялся и последовал в дом за хозяином.

* * *

Четыре дня спустя в кабинете Тэда раздался телефонный звонок из «Токио Сан Таймс». Ему сказали, что его ожидает разговор по прямой связи с Садахару Хасегава.

Радостное возбуждение в голосе отца Отами могло означать только хорошие новости: