Бурбон и ложь - Виктория Уайлдер

Я опускаю ее всего на несколько дюймов, чтобы носки ее сапог коснулись земли, и убеждаюсь, что она смотрит мне в глаза, прежде чем сказать:

— Больше никакой лжи, детка.

Ее грудь прижимается к моей, и она, задыхаясь, отвечает:

— Начиная с этого момента.

И я открываю ей свою правду, единственную, о которой я могу думать, когда она в моих объятиях и смотрит на меня так, будто я что-то особенное. Я придвигаюсь ближе, прижимаюсь к ее носу, прежде чем впиться в эти пухлые губы. Воздух вырывается из моих легких со вздохом облегчения, и она издает такой же в ответ. Она легко касается моей верхней губы, и я не могу удержаться от того, чтобы не коснуться ее губ зубами. Это медленно и чертовски сексуально, как она зарывается пальцами в мои волосы и издает тихий стон. Как будто мы знаем, чего хочет другой, наши языки ласкают друг друга, исследуя и дразня. Такой поцелуй не забудешь.

Но тут сквозь окутавший нас туман желания прорываются взрывы фейерверков вдалеке. Черт. Это соседний округ, но это значит, что скоро они начнутся и здесь. Я прерываю поцелуй, ненавидя каждый дюйм, созданного между нами пространства.

— Фейерверки начнут запускать примерно через двадцать минут. И Джулеп сойдет с ума, если я не буду рядом.

— Я пойду с тобой, — говорит она, тянется ко мне и целует еще раз, улыбнувшись в довершение всего. Совершенно невозможно не улыбнуться в ответ, радуясь этому украденному моменту с ней.

Мы поворачиваем туда, откуда только что ушли, возвращаясь из темноты обратно к толпе. Мы подходим к последним рядам столов для пикника, где Хэдли и Эйс сошлись в каком-то поединке взглядов. Я наклоняюсь к Лейни.

— Думаешь, ты сможешь уговорить Хэдли подвезти тебя домой? Если ты уедешь со мной прямо сейчас, этим летом все только об этом и будут говорить.

Улыбаясь, она обводит всех взглядом. Надо отдать должное большинству любопытных людей в Фиаско, они не слишком явно подсматривают или подслушивают. Именно тот факт, что ни один человек не смотрит в нашу сторону, заставляет меня быть уверенным, что они начнут сплетничать, как только мы уйдем. И хотя мне, в общем-то, наплевать, я не думаю, что Лейни хочет или нуждается в таком внимании.

— Я иду домой или…?

Слишком просто. Я ухмыляюсь в ответ на этот вопрос, не давая ей закончить.

— Ты кончишь как минимум один раз на мой язык. И дважды на мой член, если я не облажаюсь.

Она прикусывает нижнюю губу, чтобы улыбка не расплылась на ее лице.

Я провожу рукой по ее бедру и сжимаю его, прежде чем придвинуться немного ближе к Эйсу.

— Эй, парень, мне нужно бежать, пока не начался фейерверк.

Его глаза встречаются с моими.

— Да, хорошо.

Резкий тон его голоса нельзя назвать редкостью, но он выглядит более раздраженным, чем обычно. Хэдли улыбается мне, наконец-то отвлекаясь от моего брата.

— Лейни, мы можем, пожалуйста, найти немного жареного теста46?

Я поворачиваю туда, где припарковался, у обочины парка Фиаско, и изо всех сил стараюсь не улыбаться, как восторженный ребенок, когда слышу, что Лейни просит ее подвезти.

Глава 28

Лейни

— Наконец-то ты это заметила.

Я запихиваю в рот кусочек сладкого теста. У меня такое чувство, что я знаю, что она собирается сказать. То, как я растворилась в Гранте на танцполе, не осталось незамеченным.

— Что заметила?

Она держит руль коленом, пока отрывает очередной кусок теста. Пожевав секунду, она убавляет звук, пока мы едем по дороге к винокурне.

— Этот мужчина положил на тебя глаз с тех пор, как ты приехала. Чего бы он ни пытался от тебя добиться… — она делает паузу, чтобы искоса взглянуть на меня, и усмехается, — у него получается.

В моем кармане пищит телефон.

БИ: Проверяю.

Она как большое ведро воды. Напоминание о том, что я здесь не просто начинаю все с чистого листа, а прячусь от другой жизни. Пытаюсь начать все заново, опасаясь, что что-то или кто-то догонит меня.

ЛЕЙНИ: Привет! Здесь все хорошо.

Более чем, блядь, хорошо, Би. Перестань мешать мне жить.

Я опускаю окно, чтобы впустить немного свежего воздуха. Я не собираюсь зацикливаться на том, что это уже вторая ее проверка на этой неделе. Вместо этого я высовываю пальцы в окно, касаясь влажного воздуха, проносящегося мимо, и чувствую, как влага собирается на кончиках пальцев.

— Что это вообще значит — положил глаз?

— Он Фокс, так что неизвестно, что он задумал — просто уложить тебя в постель. Или заставить влюбиться в него. В любом случае, он собирается получить от тебя то, что хочет. — Она замедляется, когда мы приближаемся к нашим домам. — Грант — спокойный мужчина. Или, по крайней мере, был таким. Многие забыли, но я помню прежнего Гранта. И он настойчив, когда чего-то добивается.

— И это что-то — я.

Она смеется.

— Но я думаю, что этот тупой идиот забыл о своем первоначальном плане и просто влюбился в тебя.

Я опускаю козырек и вытираю тушь, немного размазавшуюся под глазами, затем достаю из сумочки красную помаду.

Ведь именно это мы и делаем, не так ли? Падаем.

Я наношу немного красной помады на скулы, чтобы придать им цвет, чуть-чуть подкрашиваю нижнюю губу, просто чтобы освежить.

— Кстати, ты отлично выглядишь.

Машина останавливается, и я открываю дверь.

— Это подъездная дорожка к дому Гранта.

Она ухмыляется.

— Я избавляю тебя от необходимости далеко идти.

Я не могу сдержать улыбку. Точно так же, как не могу припомнить, чтобы у меня когда-либо была такая подруга, как она. Такая проницательная и непредвзятая. Приятно проводить время с человеком без скрытых мотивов и подковерной борьбы.

Закрыв дверь, я наклоняюсь к окну.

— Это плохая идея?

— Я думаю, что плохие идеи, о которых ты говоришь, в конечном итоге запоминаются больше всего. — Она слишком агрессивно вздыхает, откидывая голову на подголовник. — Он хороший человек, Лейни. И из всех, кого я знаю, именно ему не помешает немного развлечься, даже если это плохая идея.

— Спасибо, Хэдли.

— Поблагодаришь завтра, когда расскажешь о том, сколько раз он заставил тебя… — Она сигналит, а затем срывается с места.

Я все еще смеюсь, когда поднимаюсь по ступенькам крыльца и стучу. Проводя руками по передней части платья, я вдруг отчетливо