Слишком красивая - Анна Шнайдер

Я волновалась. Было бы глупо отрицать этот факт. Хорошо, что мою нервозность было легко объяснить вполне обыкновенными факторами — всё-таки не каждый день тебя приглашают на закрытый показ мод. Да и Диана от меня не отставала — она тоже переживала, я видела. Кто-то другой не заметил бы, потому что внешне это никак не проявлялось, но я слишком хорошо знала свою сестру.

У Дианы были ледяные руки, а когда у неё ледяные руки — значит, она смертельно волнуется.

— Ну чего ты, — говорила я ей уже перед приходом Эдуарда и сжимала её ладони в своих, — не переживай так. Причин никаких нет.

— Не знаю, — вздыхала Диана, почему-то хмурясь. — Плохое предчувствие. Не хочется туда ехать, представляешь? Вчера ещё предвкушала, а сегодня сомневаюсь.

— Поздно, мы уже оделись. Кто меня целый час красил? — пошутила я, и сестра слабо улыбнулась.

А потом Эдуард написал, что подъехал, и мы с Дианой поспешили вниз. В платьях, туфлях на каблуках, красивые, аж глазам больно, вышли из подъезда — и почти сразу увидели Эдуарда. Он припарковал машину на противоположной стороне дороги и стоял рядом с ней, ожидая нас. Как только мы вышли из подъезда, кивнул и махнул рукой, подзывая к себе.

— Отлично выглядите, — сообщил Эдуард, скользнув взглядом по нам обеим. Его лицо осталось непроницаемым, и если бы глаза не задержались на мгновение на моих волосах, я бы могла подумать — не заметил. — Садитесь в машину.

«Эх, ничего не сказал про стрижку», — мысленно вздохнула я и сама подивилась своему идиотизму. Конечно не сказал! При Диане он и не станет, наверное…

— Алис, ты постриглась? — услышала я вдруг сказанный ровным тоном вопрос, и сердце в груди глухо застучало. — Или это причёска такая?

Ага! Не выдержал! И заметил!

— Постриглась, — кивнула я, удобнее располагаясь на заднем сиденье. Щёлкнула ремнём безопасности, и Диана рядом со мной сделала то же самое. Не знаю уж, почему она села сюда, а не к Эдуарду под бок, но я не возражала. — Мы вчера с Дианой в салон ходили. Тебе нравится?

— Да, хорошо получилось, — ответил мужчина, рассматривая меня в зеркале заднего вида. На секунду показалось, что глаза Эдуарда стали теплее, блеснув озорством, но это ощущение быстро исчезло. — Тебе идёт.

— Спасибо.

— А мне? — встряла Диана, грациозно наклоняя голову. По моему мнению, она выглядела как принцесса — а возможно, и сама королева — из сказки, но взгляд Эдуарда, когда он посмотрел на неё, оказался равнодушным.

— И тебе, — произнёс он с холодностью лягушки и начал движение.

По пути Диана пыталась его разговорить, но успехов практически не добилась — Эдуард больше отмалчивался, а если отвечал, то односложно. Он будто о чём-то напряжённо раздумывал, и порой я замечала его испытующий взгляд в зеркале заднего вида. И сама отчего-то начинала сильнее нервничать, чувствуя — эту поездку в компании со мной Эдуард замутил не просто так.

Интересно, Диана тоже это понимает? Или она настолько погрузилась в свои новые чувства к Максу — да, к нему, а вовсе уже не к Эдуарду, — что потеряла способность рассуждать логически?

Только бы с Карелиным не вышло так же, как с Эдуардом или с пресловутым Колей, на которого я периодически злилась, когда вспоминала. Диана его так любила! Да, это было почти детское чувство — всё же ей тогда было семнадцать-восемнадцать лет, — но именно в детстве и юности нас одолевают особенно сильные чувства. И Диана, я уверена, любила бы Колю до сих пор, если бы он тогда не предпочёл другую девушку. Ещё и сказал моей сестре такое, из-за чего она чуть ли не впервые в жизни пожалела о том, что родилась красивой.

«Коля упрекнул меня в том, что я слишком красивая, — рассказала мне тогда Диана, и её тонкое и нежное лицо исказилось от обиды. — Что на меня заглядываются все его друзья, а он ревнует. И что я просто не могу быть верной с такой внешностью, что я обязательно загуляю через какое-то время…»

Я тогда порывалась отправиться к Коле домой и хорошенько отхлестать его по лицу за подобные слова, за то, что обидел мою маленькую сестру. Возможно, я бы так и сделала — но моё присутствие было нужнее Диане, и я осталась. А потом подумала — да хрен бы с этим Колей.

Где и что он сейчас, я не имела понятия. Меня гораздо сильнее волновала Ди, которой с тех пор хронически не везло в любви.

Глава 93. Алиса

«Шикарно» — этим единственным словом я могу охарактеризовать обстановку того места, куда мы приехали, чтобы посетить показ. Я, к сожалению, не посмотрела, как оно называлось официально, но подозреваю, что это был специальный ресторан для мероприятий. Холл, где все собирались, с гардеробной, которая сейчас пустовала, две двери — одна вела в зал с подиумом, вторая — в банкетный зал, где стояли накрытые столы. Гостей было, наверное, человек сто. Все торжественные, с важными лицами, одетые с иголочки. Некоторые с камерами и микрофонами — видимо, журналисты. И в центре этого хаоса из мелькающих лиц — сама Лилит, прекрасная восточная красавица с блестящими чёрными волосами, в платье закатных цветов: от нежно-розового, переходящего в алый, до темнеющего лиловым у подола.

— Ещё минут десять на общий сбор, и отправимся на показ, — сказала она брату, когда Эдуард подвёл нас с Дианой к Лилит. Мазнула взглядом по мне и Диане, не задержавшись ни на ком, кивнула. — Извини, я пойду. Мне пора за сцену, убедиться, что ничего не перепутали.

— Иди, конечно, — ответил Эдуард, мимолётно коснувшись щеки Лилит поцелуем. — Удачи.

— Спасибо, — она благодарно улыбнулась и ушла, оставив меня разочарованной. Нет, не в ней. В её брате. Невежливо как-то получилось — подвёл, но не представил.

Эдуард будто понял, о чём я думаю, поскольку произнёс, обращаясь к нам с Дианой:

— Я вас познакомлю после показа, сейчас бесполезно, Лиля всё равно не запомнит. Волнуется. Привет, Макс.

Я вздрогнула от неожиданности, когда рядом со мной будто из ниоткуда возник улыбающийся Карелин в костюме.

— Привет, — поздоровался он, окинув Диану довольным взглядом волка, собирающегося пообедать. — Все такие красивые, сил моих нет.

— Особенно ты, — подколол его Эдуард, но Карелин не смутился.

— Я вне конкуренции, — подтвердил он и тут же вовлёк всех в непринуждённый разговор, умудрившись развеселить и разболтать даже молчаливого